Анатомия развода - Ирина Лобановская

— Разве у тебя не завелось здесь ни одной подруги? — удивился Игорь. — А девчонки по общежитию? Их ведь там полно! Пригласи какую-нибудь. Марину, в конце концов.

— Мне некого, — безразлично повторила Аля. Она не собиралась теперь дружить с девками, оставшимися в далеком прошлом. Она поднялась куда выше их, зарабатывала раз в десять больше — и еще приглашать их любоваться на ее счастье?!

Нет уж, дудки! еще сглазят, завистницы! А Марина… Нет, Марину тоже нельзя. Это опасно, она ждет не дождется возвращения Алевтины.

Игорь взглянул на нее с интересом. О такой замкнутости и отрешенности от мира своей невесты он не подозревал. И романы с подругами будущей жены ему явно не грозили.

— Тогда придется мне искать свидетельницу, — задумался он вслух. — Кого выбрать?

Сначала счастливый жених вспомнил об Оленьке Маттис. Она вряд ли откажет. Оригинальность замысла подкупала. Но приглашать по сей день влюбленную в него женщину на свою свадьбу?! На это издевательство оказался неспособным даже легкомысленный Игорь.

Оля иногда звонила ему. Просто так. Рассказывала о своей жизни и о собачках, чья непрерывно отрастающая шерсть приносила немалые доходы. Видимо, влюбленная девушка ждала от Игоря каких-то действий и надеялась на перемены в его и своей судьбе. И вот, наконец, дождалась… Нет, Олю приглашать никак нельзя, это откровенный садизм.

Другая мысль показалась Игорю тоже интересной и забавной, во всяком случае, не менее нестандартной. До такого варианта, пожалуй, никто, кроме Скудина, не додумался бы. А не пригласить ли ему свидетельницей Аньку Литинскую? По доброте душевной она согласится выручить старого доброго школьного приятеля.

Не теряя времени даром, Игорь набрал номер. Аня оказалась дома, и он коротко и ясно изложил ситуацию. Дескать, помоги, больше некому, нет у невесты Алевтины подруг.

Аня удивилась, но высказывать удивления разумно не стала. Она всегда отличалась толковостью и тактичностью.

— Когда и куда приходить? — спросила она. — Подожди, возьму ручку записать… А кто твой свидетель?

Со стороны жениха свидетельствовать пообещал Воробей, Аня засмеялась:

— Забавно! Как говорит моя мама, неожиданный поворот сюжета!

Игорь возрадовался одобрению:

— А я вообще очень умный, догадливый и остроумный. И у меня ярко выраженная склонность к моделированию неожиданностей.

Вечером Юрий хладнокровно спросил Аню:

— Свидетельницей будешь?

— Буду. — Аня не стала отрицать очевидность, которую все равно не скроешь. — А ты против?

— Да мне наплевать! — грубовато отозвался Юрий. — Дело в другом. Мне нужно тебя кое о чем предупредить, поскольку ты не видела Игореву избранницу…

— Она такая необычная? — залюбопытничала Анька. — Да, наш Игорек это обожает! Иностранка, еле-еле бормочущая по-русски? А может, негритоска? Или чукча из чума?

Не напрягай свое воображение! Все равно не угадаешь, — буркнул Юрий. — Хоть я давно знаю цену Скудину и всем его представлениям. Но он все же мой друг и бывший наш однокашник. А баба у него… Ну, как бы тебе получше объяснить… Ты врать не умеешь, что очень плохо, у тебя на лице всегда все написано. Из ста человек сто тебе не поверят! Постарайся не испугаться и не выдать своего изумления и ужаса, чтобы не обидеть Гарика. Его Алевтина страшна, как каменная тумба, поставленная при дороге еще до нашей эры. Аня недоуменно помолчала.

— А зачем же…

— Не задавай дурацких вопросов! — резко оборвал ее Юрий. — Еще затейся поспорить о вкусах! Кому нравится автобус, а кому — телега с лошадью. Она ему нужна — вот и все! Зачем да почему! И вообще у каждого из нас совершенно разное зрение. А Гарик у Алевтины на подпевках. Она его мощно захомутала, колдунья! Ему теперь не вырваться. Прочухала, наконец? В общем, все увидишь в ЗАГСе. Опять в том же самом незабываемом учреждении. Эх, раз, еще раз, еще много-много раз…

* * *

После приема страждущих Алевтина привычно интересовалась у Игоря:

— как обстановка?

И он радостно откликался:

— Полный порядок! Все живы!

— Ясно! — кивала Аля. — Это самое главное. Как-то раз, случайно забежав в гости, Юрий бросил ей за столом:

— Учти, Алевтина, Скудин — человек злой и комплексующий.

Игорь неестественно захохотал. Старая дружба трещала по всем швам. Но это горькая закономерность, поскольку все человеческие недостатки с возрастом становятся острее и нетерпимее. Хотя они оба еще пытались сохранить дружеские отношения.

Юрий вначале тоже дивился на их бизнес, но потом философски изрек, что в принципе любое дело, приносящее прибыль, можно считать удачным. Так что какая разница — продавать нефть или колдовать?..

Игорь привычно сиял и без конца пил пиво.

— Только пьешь ты через край и лыбишься слишком много, — заметил приятелю Юрий. — Видимо, считаешь, что улыбка украшает человека, но не понимаешь, что не стоит ходить всю жизнь с разинутым ртом. Вдобавок беззубым.

Игорь подарил приятелю недобрый взгляд. Юрии словно ничего не заметил.

— А жену ты себе подобрал терпеливую! — хмыкнул Воробей. — Все-таки отыскал хорошую, повезло. Зато мудрым не станешь.

* * *

У Али уже выработался привычный жест, когда ей что-нибудь рассказывал муж, — взмахивать от уха рукой, словно отгоняя надоедливого комара или наглую муху. Игорь вначале ее движения не понимал и однажды спросил:

— Ты что это всегда рукой машешь, когда я говорю?

— Лапшу стряхиваю! — буркнула Алевтина. — Болтун вроде маятника: будет языком раскачивать, пока не остановишь.

— О'кей! — весело отозвался Игорь.

Аля ненавидела его иностранные словечки, словно что-то подчеркивающие, на что-то претендующие, чужие здесь и совсем России не нужные. Зато излюбленные в последнее время многими.

Особенно возненавидела она мужа после того, как он объявил ожидавшим его клиентам:

— Аи эм сорри, аи эм лэйт — аи эм гоу туалэйт!

Пошляк, подумала Аля и извинилась перед людьми.

Через несколько месяцев она объявила Игорю, что хочет венчаться в церкви. Он поморщился и завел свою привычную песню:

— Аля, ты же знаешь, я не люблю православную церковь. Патриарх наш в Бога не верит. Потому что патриарх — агент КГБ. Поэтому церковь все так соглашательски принимала. При Сталине патриарх жил в Кремле! Все священники — кагэбэшники. При советской власти их назначали оттуда специально — гомиков, уродцев, алкоголиков! Не понимали, что человек идет не к священнику, а к Богу. Но я принимаю веру бабки у иконы больше, чем веру патриарха! Наша церковь живет торговлей вином и табаком, какая у них вера?!

— Хватит болтать! Несешь ахинею! — сурово оборвала его жена. — Сам ведь сказал, что Бог не в бревнах, а в ребрах. В общем, или венчаемся, или разводимся. Одно из двух, выбирай!