Похищение по-мексикански - Джанет Дейли

– После рождения ребенка, – продолжала Констанция Роджерс, – ты захочешь вернуться в колледж, получить диплом. Тебе необходимо позаботиться о будущем ребенка, как и о своем собственном.

– Да, – кивнула Шейла, однако все эти прозаические соображения казались ей несущественными.

Почувствовав это, мать сменила тему разговора.

– Впрочем, о планах на будущее у нас еще будет время поговорить. Я так счастлива, что ты снова с нами!

На глазах у Шейлы навернулись слезы.

– У меня такое чувство, будто мы не виделись целую вечность, – сказала она.

– У нас тоже, доченька. – Отец прижал ее к себе и поцеловал в голову.

– О, сеньор и сеньора Роджерс! – Голос мексиканского офицера нарушил семейную идиллию. – Как хорошо, что ваша дочь нашлась, не правда ли?

– Конечно, – радостно подтвердил отец, выпуская Шейлу из объятий. – Мы не знаем, как благодарить вас за это, капитан.

– Не стоит благодарности, – скромно проговорил тот. – Сейчас дадут поесть заключенным. Если вы не возражаете против чашечки кофе… – Он жестом пригласил их к костру.

Остальных его слов не было слышно – их заглушил знакомый резкий голос:

– Сукин ты сын, если ты ждешь, что я буду есть эти отбросы, развяжи мне руки! – Фраза была сказана по-английски и потом повторена по-испански.

– Ларедо! – выдохнула Шейла и шагнула вперед на звук этого голоса.

Офицер преградил ей путь.

– Сеньора, я…

– Пожалуйста, – поспешно сказала Шейла, – он был так добр ко мне. Можно я несколько минут поговорю с ним?

Офицер собрался было отказать Шейле, но тут вмешался ее отец:

– В самом деле, ничего ведь не случится, капитан.

Офицер глубокомысленно помолчал, прежде чем уступить.

– Я пойду вместе с вами.

Между пленными шел какой-то разговор, но когда появилась Шейла в сопровождении мексиканского офицера, воцарилось неестественное молчание. Некоторые смотрели на нее с открытым презрением, поскольку она была на стороне врага. Другие попросту отвернулись.

Ларедо нарочно отвел глаза, когда она подошла к нему. Он лежал на земле, опершись о локоть. Правое бедро у него было перевязано. На левом боку рубашка пропиталась кровью. Перед ним стояла миска с едой, но руки его были скованы наручниками.

– Хелло, Ларедо, – сказала наконец Шейла, чтобы обратить на себя его внимание.

Он поднял голову, холодно посмотрел на офицера, потом на Шейлу.

– Мне не нравится ваша компания, миссис Таунсенд.

Она опустилась перед ним на колени и шепнула:

– Мне тоже. Ты серьезно ранен? – спросила она более громким голосом.

– Сказали, что буду жить.

Шейла увидела, как изменился Ларедо за короткое время. Он был бледен и изможден.

– Ты ничего не ел, – сказала она, глядя на нетронутую еду.

– У меня небольшая проблема с левой рукой, – пояснил он язвительно. – Боюсь, что если они не зальют эти помои мне в глотку, я так и останусь голодным.

Шейла посмотрела на офицера.

– Не могли бы вы на время снять с него наручники, чтобы он смог поесть? – учтиво спросила она.

После небольшой заминки офицер приказал одному из солдат освободить руки Ларедо. Было видно, какие неимоверные усилия прикладывает Ларедо, чтобы поесть. После трех ложек он остановился.

– Этому вареву далеко до кулинарных изысков Консуэло, – сказал Ларедо, через силу улыбнувшись.

– Я вижу. – Шейла подхватила ложку и стала кормить его. Один из солдат, дежуривших у костра, подошел к капитану. Тот отступил в сторону, чтобы поговорить с ним.

– Рафага ранен? – тихо спросил Ларедо.

– Нет, он улизнул от них, – шепнула она. – На нем ни царапины. Куда он направился, Ларедо?

– Это только Рафаге известно. – Он попытался приподняться и поморщился от боли. – А ты теперь куда же? Обратно в Техас, к родителям?

– Не знаю. Может быть, на время, пока не родится ребенок. А может быть, останусь здесь. Вдруг мне удастся найти Ра… – Она внезапно замолкла, сообразив, что за Рафагой по-прежнему охотятся.

Если она останется в Мексике, они будут следить за ней в надежде, что рано или поздно она попытается связаться с Рафагой. Во имя его безопасности она должна уехать. Если подчиниться голосу разума, а не сердца, ей было бы лучше вообще никогда не возвращаться в Мексику.

От Рафаги бессмысленно ждать постоянства. Он не может гарантировать стабильное будущее ей и их ребенку. Но ребенок имеет право на достойную жизнь и свободу, которой так жаждет Рафага, но которую он никогда не получит. В Америке Шейла могла бы дать ребенку все, в том числе и материальное благополучие.

Возможно, пожертвовав своим счастьем во имя ребенка, она поймет истинный смысл любви. Так что же все-таки ею движет? Благородство? Или она просто испугалась, что, связав свою судьбу с Рафагой, всю дальнейшую жизнь будет вынуждена прятаться от людей и перебираться с места на место? Пока еще она не знала ответа на этот вопрос.

– Если ты возвращаешься в Штаты, не могла бы ты… – голос Ларедо странно охрип, – …не могла бы ты съездить в Аламагордо?

– Чтобы навестить твоих родителей? – догадалась она.

– Их фамилия Ладлоу – Скотт Ладлоу-старший. Не рассказывай им про меня только…

– Я удостоверюсь, что у них все нормально, и как-нибудь дам тебе знать, – тихо пообещала Шейла. – А тем временем я попытаюсь что-нибудь сделать для тебя и всех остальных. Я слышала, деньги могут все.

– Если ты в самом деле хочешь помочь, – прошептал он, – попытайся отвлечь внимание конвойных. Двоим из тех, кто нас охраняет, нет и двадцати. Мы могли бы справиться с ними и захватить оружие. Есть надежда, что в суматохе кому-то из нас удастся убежать.

– Тебя могут убить, – запротестовала Шейла, но Ларедо молча посмотрел на нее. – Я попробую, – согласилась она с невольным вздохом. Оглянувшись через плечо, она увидела, что офицер заканчивает свой разговор с подчиненными. Она быстро спросила Ларедо:

– А где Хуан? Я не видела его вместе с остальными.

– Он там, под одеялом. – Ларедо показал глазами на лежащее в стороне тело, накрытое жестким одеялом. – У него открылась рана. Он умер, – решился наконец произнести Ларедо.

– Сеньора. – Офицер подошел к Шейле.

Шейла судорожно сглотнула и выпрямилась. Миска Ларедо была пуста. Ей незачем было больше оставаться с ним, и офицер дал ей это понять. Шейла отодвинулась, пока солдат надевал на Ларедо наручники. Она была бледна, так сильно потрясло ее известие о смерти Хуана. Отвернувшись от офицера, она направилась к родителям, ждавшим ее в стороне.