Принцесса-грешница - Анна Рэндол

Прежде Йен попадал в менее унизительные ситуации.

– Я и понятия не имел, что у тебя такое большое желание увидеть меня голым. А теперь будь хорошим парнем и верни мои брюки.

Соммет раздел его и приковал к стене. Рядом с ящиком лука. И редиской. Темница, очевидно, выполняла еще и функцию погреба.

– Чтобы ты получил доступ к отмычкам, которые спрятал в швах своей одежды? Нет уж.

Проблема в том, что именно таким и был план Йена. От холодного камня у Йена мерзла спина и ноги. И хотя в качестве темницы помещение использовали редко, ручные кандалы были новыми и надежно вмурованы в стену.

– Убери-ка это подальше, – приказал Соммет лакею, указав на изодранную одежду Йена, которая бесформенной кучей лежала на каменном полу. – А теперь я любезно спрошу у тебя еще раз. Где Лукреция?

– А что, у вас произошла любовная ссора? Я не знаю, где она.

И почему Соммет спрашивал о ней? Хотя Йен сказал ему правду, это не уберегло его от удара кулака.

– Пока ты прикован к моей стене, наверное, это самое подходящее время сообщить тебе, что я не убивал посыльного принцессы, – заявил Соммет, и эти слова теперь назойливо стучали в голове Йена. – Это приказала сделать Лукреция. А ты обратил внимание на последние записи в бумагах, которые украл? Я прекратил добычу в конце войны. Не мог этим рисковать. А Лукреция – нет. Она продолжала делать это самостоятельно.

Значит, те записи в финансовых документах принадлежат не Соммету. Это не его деньги, которые он заработал без Лукреции. Получается, те деньги пожилая женщина скрыла от Соммета?

– Поэтому, если ты ее защищаешь, то, наверное, тебе следует знать о той опасности, которую она представляет для твоей подружки-принцессы.

Йен натянул цепи до такой степени, что едва не вывернул себе плечи. Тяжелые железные звенья напрасно грохотали и звенели.

– Я не знаю, где Лукреция, – повторил он.

– Это плохо, потому что я тоже не знаю, где она. И насколько ты можешь подозревать, она не рада перспективе лишиться своей собственности в мою пользу.

– Давай я найду ее для тебя.

– Боюсь, у тебя слишком забавный для этого вид, – рассмеялся Соммет. – И вот еще, к сведению, она пришла ко мне с планом использовать британских шпионов, чтобы уничтожить своего племянника.

Йен впервые почувствовал настоящую панику. Соммет – лгун и великий манипулятор, но если в его словах есть хоть капля правды, Йен должен предупредить Джулиану.

– Отпусти меня и можешь просто жить, чтобы увидеть утро. Если мне придется потратить время на побег, следующего завтрака ты уже не увидишь.

– В отличие от тебя я знаю своих врагов. Я намерен отыскать Лукрецию, потому что если принцессе Джулиане суждено умереть от руки своей тетки, то это спутает мне карты.

– Соммет…

– Просто подумай, – холодно улыбнулся Соммет, – ты прикован цепями в моей темнице и все же будешь молиться за мой успех.

– Я уверена, с ним все в порядке, – сказала Эппл, заканчивая укладывать волосы Джулианы.

Джулиана хранила молчание. Она не верила Соммету.

Наверное, им необходимо, чтобы Соммет думал, будто он победил, но Джулиану терзала мысль о том, что Йен был вынужден покорно выносить жестокое обращение герцога. Хотя, вполне возможно, когда Джулиана увидит Йена в следующий раз, она сама его стукнет. Йен предупредил, что его поймают, но ни слова не сказал об избиении, хотя должен был догадаться об этом.

Если Джулиану и мучили угрызения совести из-за способа, с помощью которого они собирались уничтожить герцога сегодня вечером, то теперь все сомнения бесследно исчезли.

– Говорят, когда он сбежал из Ньюгейтской тюрьмы во второй раз, он вернулся назад забрать свой завтрак, и снова сбежал.

– Мне понадобится диадема для официальных приемов, – слабо улыбнулась Джулиана в ответ на слова Эппл. – Та, что с бриллиантами.

– И если от этого вам будет легче, прислуга утверждает, что от темницы в замке почти ничего не осталось. Она в основном используется как хранилище продуктов, – продолжала Эппл, выходя в другую комнату.

Джулиана пригладила изумрудно-зеленый шелк своего платья, провела рукой по золотой, вьющейся по бедру, вышивке и постаралась представить плененного Йена. Все подробности, от железных наручников и раскаленных прутьев до капусты и покрытых плесенью гобеленов.

Но даже это не избавило ее от воспоминания о той неприкрытой ненависти, которая горела в глазах Соммета.