Начало всех начал - Тина Вальен

– Ребята, вопреки всему мечтайте, надейтесь на удачу, только очень хорошо подготовьтесь к встрече с ней, а я помогу всегда.

А Стас добавит, удивлённо глядя на меня:

– Теперь и я буду постоянно поддерживать связь с вашим интернатом. «Мы с вами одной крови».

Гена по возвращении домой пришлёт на мой сайт подробное послание:

«…Инга права: совсем не случайно я встретил её, а упорно разыскивал и нашёл. Мы два года любили друг друга во время моей учёбы в Москве. Потом я, по известным тебе причинам, уехал на Алтай. Она не последовала за мной, в чём я нагло был уверен, а потом вышла замуж за очень крутого парня. Ей казалось, что ухватила за хвост жар-птицу, но вместо звёзд с неба получила в подарок золотую клетку: братва, разгулы. Год назад сбежала, скрывалась в глуши у подруги. Сведения о её безвыходном положении дошли до меня. Двойное счастье упало на неё с неба: жизнь без страха и я, весь из себя, спаситель. Ты меня знаешь! Ухмылка неуместна. Когда я тебе врал? Сейчас мы счастливы вместе – сплошное кино. Любит меня пуще прежнего, жду со дня на день предложения руки и сердца. Только с ней я готов родить нашего ребёнка. Клуб магнатов за тобой: ты родишь, я женюсь. Наша встреча неизбежна, дружок. Клуб за твой счёт! А кто такой всё-таки этот твой Серёжа? Гена». Смеющийся смайлик в конце письма.

– Кто такой этот Гена?! – Серёжа подкрался бесшумно и, заглянув на экран, успел увидеть имя в конце письма. Каждая клеточка моего предродового тела задрожала от нахлынувшего беззвучного смеха, из глаз брызнули слёзы. Муж схватил меня в охапку и уволок от компьютера в спальню, где начались разборки по нарушению режима. Кто такой Гена, я рассказывала полночи.

Весной я родила девочку. Светлана Ивановна самостоятельно передвигалась с палочкой, но чаще сидела в кресле-качалке теперь на веранде, укутанная в шерстяной плед. Рождение внучки даже подвигло её на попытку помочь мне. Она хлопотала душой возле кроватки, держась за неё и заглядывая внутрь, где щурилась и пускала пузыри кроха. Серёжа старался больше времени проводить дома, где его ждала семья. Пока не «семь я», но он стремился к этому. Раньше я произнесла бы: «Банально!» Но я помню слова своего Учителя и молчу. Разве всё не начинается с любви и семьи, начала всех начал?

Фонд продолжает набирать силы. Практика показала, насколько я полезнее своему делу в новом качестве. Намного полезнее, чем какой-то член какой-то Думы. Реальная помощь сегодня важнее, а законы «Счастливого детства» будут приняты: демография страны заставит.

Я еле уговорила Любашу оставить работу на рынке и принять под своё руководство весь наш дом с проживанием их семьи в гостевом домике. Женька и Ёжик уже не могли жить друг без друга.

Частыми, если не постоянными гостями были Костик и Маша. Разжигался мангал, начинался концерт по заявкам. Ёжик с Женей голосили под баян русские и английские хиты…

С Олечкой мы так и не встретились. После круиза муж не позволил ей вернуться в Москву, увёз на вечное поселение в свою Австралию, которая так и не стала для неё родной. Ксюша привезла мне запечатанный пакет, открыв который я обнаружила дневник. По вечерам, когда все засыпали, я читала историю, которой сегодня могут позавидовать сотни российских девушек, мечтающих выйти замуж за иностранца. Их устроило бы только благополучие без всякой любви… тема горькая и бескрайняя. У Оли было все, кроме любви, и это «все» стало главным препятствием на пути к ней.

Когда всё рушилось, когда под её отцом зашатался золочёный стул чиновника, он быстро нашёл поддержку в одном из банков в Австралии для открытия своего дела. Молодое и очень респектабельное лицо, только что получившее в наследство банк, искало невесту. Тут отец и подсуетился, срочно привёз на показ своё богатство – доченьку. Оля не могла не понравиться. Молодого банкира не остановила даже её беременность. На Западе к чужим детям относятся намного спокойнее, главное – возникающая и побеждающая любовь.

Воспитанный опекуном в спартанских условиях, молодой наследник, получивший свободу, сразу потерял голову. А Марк Викторович из лучших побуждений горячо любимую дочь очень вовремя отдал на откуп банкиру и сразу убил трёх зайцев: обеспечил прекрасное будущее своей дочери, скрыл семейный позор и стал одним из учредителей банка.

Без слёз я не могу до сих пор читать эту исповедь. Сразу после рождения второго ребёнка, дочери, муж завёл почти официальную любовницу, которая была принята в доме. Это стало окончательным унижением для Олиного достоинства. Забеспокоился и отец, вынужденный терпеть несвойственное ему попрание чести семьи. Пришло понимание своей ошибки и муки совести, но он терпел всё ради внуков.

«Я приняла решение остаться в Москве после свадьбы Ксюши, – писала Оля, – развестись на родине для меня было бы легче, а главное, оставить с собой единственную радость – своих детей. Толчком послужила сестрёнка, которая взорвала все мои приоритеты: незыблемость семьи, её благополучие и свою жертвенность ради них.

Твоя история любви и сохранённого при этом достоинства, те жертвы, которые ты принесла ради его сохранения, потрясли меня и убедили ещё больше в принятом решении. Муж почувствовал неладное, но никогда бы не узнал о моём решении, если бы я не поделилась с мамой. С кем мне ещё было делиться?!

Надо знать мою маму, вечно процветающую за широкой спиной отца, показавшего ей весь мир ещё при Советах. Родина давно превратилась для неё в помойку, куда она поклялась никогда не возвращаться. Ей хватило унижений в юности – бедность на пороге нищеты. Она до сих пор не может забыть, как просила у более обеспеченных детей кусочек бутерброда или конфетки, и полные презрения глаза тех, кто уступал её просьбам. Она считает, что ещё до замужества до конца выпила свою чашу горестей. Меня понять не могла:

– Как ты можешь быть недовольной, – твердила она. – Ведь он влюбился в тебя с первого взгляда, несмотря на твою беременность, даже усыновил ребёнка! Любовницы приходят и уходят, а жёны остаются. И никто не ждёт тебя в России – мужчины легко забывают даже самую горячую любовь.

Она до сих пор считает, что все поступили со мной по-человечески и спасли от нищей жизни с каким-то плебеем. Довериться ей было моей самой большой ошибкой. Она всё рассказала моему мужу, поэтому мы не вернулись в Москву.

Ксюша стала единственной моей отдушиной. Она узнала реальное положение вещей в нашей, внешне покрытой лоском, семье. Был скандал на итальянский манер, напугавший всех взрыв благородного возмущения. И Ксюшин круиз закончился, дабы не расшатывать прочные устои нашей семьи. Ночью пришёл с покаянием ошеломлённый муж: ему казалось всё в порядке вещей и в рамках приличия.

– Я подозревал, что ты меня не любишь, – искренне признался он. – Но очень трудно жить, сознавая это. Когда ты полностью переключилась на детей, я заполнил своё свободное от тебя сердце подругой.

– А что творится в моём сердце с самого первого твоего поцелуя, тебе совсем не интересно?! Как можно соглашаться на неразделённую любовь и верить в будущее совместное счастье? Ведь ты ни разу не спросил, люблю ли я тебя! Потому что боялся услышать правду, а страсть затмила разум.