Когда мы встретимся снова - Лесли Пирс

Райт его удивил. В своем воображении Стивен представлял его невысоким и полным. Но Мартин Райт оказался одного роста со Стивеном, он был строен, спина его горделиво выпрямлена, в темных волосах поблескивали искорки седины. В общем, его можно было назвать привлекательным мужчиной с волевыми, правильными, моложавыми чертами лица, хотя Стивен знал, что ему уже пятьдесят четыре. Единственным, что роднило этого человека с Сюзанной, были глаза — они имели тот же бледно-зеленый оттенок.

— Позвольте начать с того, что я не вижу решительно никакого смысла в разговоре с вами, — твердо заявил Райт, усаживаясь за свой стол. — Полиция уже допрашивала меня, и я ни в коей мере не готов выступать свидетелем защиты своей сестры.

Стивена так и подмывало ответить, что, если его вызовут для дачи свидетельских показаний, ему не останется ничего другого, кроме как подчиниться, но он преодолел искушение.

— Мне нужна всего лишь информация общего плана, — заявил он, обворожительно улыбнувшись. — Могу я присесть?

Мужчина небрежно указал рукой на дальнее от себя кресло. Стивен решил пренебречь приличиями и опустился в ближайшее к столу кресло.

— Когда вам сообщили об аресте вашей сестры и выдвинутых против нее обвинениях, какова была ваша первая реакция? — начал он.

— Реакция? — Райт поднял брови. — Ужас, разумеется.

— Может быть, удивление?

— Нет, конечно. Сюзи всегда была иррациональной, чрезмерно эмоциональной женщиной, — ответил он, скрестив ноги и слегка развернув свое кресло так, чтобы Стивен оказался немного сбоку, а не прямо перед ним.

— И не сочувствие? Ведь вам известно, что она обвиняет застреленных ею мужчину и женщину в смерти своего ребенка?

— Существуют способы разрешать такие проблемы, не прибегая к убийству, — решительно парировал Райт. — Нет, я не испытываю к ней ни малейшего сочувствия.

— Вы когда-нибудь видели Аннабель?

— Кто такая Аннабель?

Стивену пришло в голову, что Райт пытается вывести его из себя, и ему это удается.

— Ее дочь, мистер Райт. Ваша племянница, которая умерла от менингита, — резко ответил Стивен.

— Нет, не видел.

— Но вы знали о ее существовании?

— Да. Однажды Сюзи прислала мне ее фотографию и глупое сентиментальное письмо, в котором напоминала мне, что этот ребенок — моя племянница. Не знаю, чего она от меня ожидала.

— Мне кажется, она ничего не ожидала от вас, — сказал Стивен. — Она просто протягивала вам оливковую ветвь.

Райт поднялся с места и величавой поступью подошел к окну, оказавшись от Стивена на расстоянии всего в несколько футов. На нем был отлично скроенный темно-серый костюм.

— Получается, вам скормили сказку о Золушке? — насмешливо проговорил он, положив одну руку на оконную раму и глядя в сад. — У Сюзи всегда была склонность все драматизировать. Тогда как правда заключается в том, что мой отец был старомодным человеком, который считал, что наследником обязан стать старший сын. Поскольку таково было его последнее желание, я почел своим долгом выполнить его.

Стивена так и подмывало заявить, что уважаемый и достойный человек непременно позаботился бы о своей незамужней сестре, которая посвятила всю свою молодость уходу за родителями. Однако он приехал сюда для того, чтобы получше познакомиться с этим человеком, а не восстанавливать его против себя.

— Я уверен, что вы отдаете себе отчет в том, что Сюзанна вполне могла опротестовать завещание, — ровным голосом заметил Стивен. — И она почти наверняка выиграла бы дело, учитывая то, что на протяжении длительного времени ухаживала за своими родителями. Но она не сделала этого, и это означает, что ей пришлось жить в крайне стесненных обстоятельствах. Я полагаю, что, когда она написала вам об Аннабель, то хотела таким образом показать вам, что не держит на вас зла.

— Как долго вы с ней знакомы? — поинтересовался Райт с пренебрежительной усмешкой.

— Около трех месяцев, — ответил Стивен.

— А я знаю ее с самого рождения, и мне также известно, почему она написала то письмо. Ей нужна была милостыня.

Стивен разозлился. Он прекрасно помнил, какую эйфорию испытывают новоиспеченные родители и как им хочется поделиться своей радостью с друзьями и родственниками.

— Я не верю в то, что она руководствовалась такими мотивами, — спокойно возразил он. — Вы ее брат. Если она и надеялась что-то получить от вас, так только то, что вы проявите интерес к собственной племяннице.

— Для Сюзи это означало деньги. Она всегда была паразитом.

— А вот Бет Пауэлл, одна из партнеров моей фирмы, думает иначе, — заявил Стивен.

Стоило Стивену упомянуть имя Бет, по лицу Мартина Райта промелькнула тень удивления. Ему было явно известно об их дружбе.

— Бет знала вашу сестру с тех пор, когда обеим было по десять лет, — продолжал Стивен. — По ее словам, Сюзанна не сама решила остаться дома и ухаживать за вашей матерью, эту роль ей навязали, причем в таком возрасте, когда она не могла представить все отдаленные последствия подобного поступка. А к тому времени, когда она поняла, что это значит, несмотря на то, что уже готова была найти работу и начать собственную жизнь, она очутилась в ловушке. Ваш отец всегда утверждал, что не может позволить себе нанять сиделку для вашей матери. Более того, он сказал, что, если Сюзанна не согласится, он поместит вашу мать в дом для престарелых.

— Сюзи всегда предпочитала роль несчастной жертвы, — отмахнулся от него Райт. — О том, что отец может поместить мать в дом для престарелых, и речи никогда не было, он был слишком привязан к ней. Сюзи осталась, потому что так ей было легче.

— Я бы не назвал уход за инвалидом и работу по хозяйству в таком большом доме — причем семь дней в неделю и всего лишь за деньги на карманные расходы, — легкой, — парировал Стивен. — У нее не было развлечений, не было друзей, не было никакой личной жизни. Я бы назвал это рабством.

Теперь он вполне понимал, почему Сюзанна так боялась этого человека. Он был настолько холоден, что походил на рептилию. И еще он был отъявленным лжецом.

— Это Сюзи намекает на рабство? — Райт пожал плечами. — Это так похоже на нее. Правда же заключается в том, что она была слишком ленива, чтобы вести самостоятельную жизнь. На дверях не было замков. Если она так негодовала, то могла подняться и уйти в любое время.

— Эмоциональная привязанность зачастую оказывается прочнее замков, — сказал Стивен. — Но даже если вы не согласны с тем, что ее вынудили остаться и ухаживать за родителями, вы ведь не могли не посочувствовать ей, когда она потеряла своего единственного ребенка?

— Согласен, это было очень печально, — отозвался Райт, но выражение его ледяных глаз говорило, что он не имеет ни малейшего понятия, что это значит — потерять своего ребенка.

— Она была в совершеннейшем отчаянии, — продолжал напирать Стивен. — Но самое главное — Аннабель могла бы не умереть, если бы врач не проявил халатность. Он в буквальном смысле выгнал вашу сестру из поликлиники, посчитав симптомы заболевания Аннабель вирусной инфекцией. Сюзанна была одна, ей не к кому было обратиться за сочувствием или поддержкой. В ее жизни не осталось абсолютно ничего. Я не оправдываю ее за то, что она сделала, но я могу ее понять. А вы?