Музыка Гебридов - Елена Барлоу

– Моя няня Магдалена не слишком жалует новость о том, что я предпринимаю попытки встретиться со своим любовником, – сухо ответила девушка.

– Ах, вот оно что! Но, останьтесь вы в высшем свете, не иметь любовника гденибудь в Эдинбурге было бы просто кощунством! Она не знает, что у богатеев свои причуды?

– Капитан, вы ведь не за этим просили меня прийти, верно? У меня мало времени.

И тогда он выступил из тени – её пугающий чёрный рыцарь без лица – будто бы сама темнота разделилась на двое. И снова, как и прежде, её сердце заколотилось от волнения, а в мыслях возникли непрошеные образы, такие, о которых вовсе неприлично думать в церкви.

– Вы вернулись из Англии, пташка. Полагаю, раз вы до сих пор стремитесь прилететь ко мне, это означает, что королевское общество пришлось вам не по душе.

– Я увидела и узнала то, что мне было нужно, капитан, – сказала она, гордо держа голову. – Как и прежде, я готова плыть с вами.

– Рад это слышать…

– К тому же мой муж узнал о неверности и отныне не терпит моей компании.

Она изо всех сил старалась, чтобы голос её звучал бесстрастно. Видимо, от Диомара всё же не ускользнула скрытая в нём печаль.

– И поэтому вы разочаровались? – переспросил он.

– Я не… я сама не знаю… Но сделанного не вернуть. По крайней мере, теперь он знает.

Капитан повёл широкими плечами и сделал неопределённый жест рукой. Его тёмная перчатка словно вовсе утонула в полутьме пространства.

– Теперь Стерлинг – важная птица, да? – произнёс он саркастично. – Ох уж эта мне подзаборная аристократия! Высокомерные лорды имеют по пять любовниц в каждом крупном городе Шотландии и Англии, заставляя своих ненавистных жён отсиживаться дома и дурнеть от скуки. Но стоит женщине завести любовника, тут же раздувается настоящий скандал!

– Из ваших уст это звучит, как вызов обществу.

– Скорее, его загнивающей стороне. А вы не согласны? Всё это слегка несправедливо, вам не кажется, пташка?

Амелия улыбнулась, ненадолго опустив глаза. Она сама не раз думала, чем же ещё помимо торговли и ведения документации в конторах занимался её муж в больших городах. Возможно, у него была другая женщина. Возможно, даже не одна. Всё это было неприятно даже для размышлений, и ей хотелось как можно скорее оставить щекотливую тему.

– Несправедливым было и то, как вы лишили меня возможности ответить на ваши ласки в ту ночь, на корабле…

– Об этом я жалею больше всего, – ответил Диомар с тяжёлым вздохом. – Я не хотел сделать вам больно, пташка. Но порой желание бывает таким сильным и жестоким, что лишает мужчин разума… Я боялся этого, но это случилось. Ещё не пришло время показать вам моё лицо… и мне жаль.

Амелия чувствовала себя разочарованной, и всё же, несмотря на щемящее ощущение, ей не нужно было притворяться, будто бы она его не простила. Кажется, время для её ненависти уже прошло.

– Меня ожидают снаружи, капитан. Пока есть возможность, я хочу сказать, что сочувствую вашей потере.

– Моряков уже не вернуть, но испанский галеон нам подходит. – Он сделал шаг к ней, затем ещё один. – Уже очень скоро, Амелия, мы покинем эту землю. Начнётся новая жизнь. Если вы будете достаточно смелой, чтобы взглянуть в ту бездну, куда я собираюсь опуститься, вы поймёте, почему я просил вас быть со мной… и тогда вы всё узнаете.

От его слов ей стало зябко, Амелия поплотнее запахнула плащ и взглянула на непроницаемый чёрный шлем.

– Тогда я доверяю вам, господин, – сказала она после волнительной паузы.

– Но вы и без моих слов знаете, что мои тело и душа только вам принадлежат.

Поздно было удивляться тому, что сказано. Когда Диомар протянул ей руку, она беспрекословно приблизилась. Капитан обнял её, прижав к своей груди; от его одежды пахло кожей, морским ветром и дождём. На несколько упоительных минут Амелия погрузилась в уже знакомую ей истому. Когда Диомар по-отечески погладил её вьющиеся локоны, ненадолго задержав ладонь на макушке, она вздохнула с неким облегчением. Наконец, ей стало спокойно.

– Стоит ли мне упомянуть, что я поражаюсь вашему умению появляться в самых неожиданных местах без каких-либо последствий? – спросила она, улыбаясь и всё ещё прижимаясь щекой к его твёрдой груди.

– Это приходящее умение, моя дорогая. Когда столько лет скрываешься от мира, везение превращается в искусство.

Она сама отстранилась, пусть и с неохотой, и капитан прикоснулся пальцами к её подбородку.

– Не знаю, как скоро встречу тебя снова, но я найду способ связаться, обещаю.

То, как изменился его голос, с какой страстью заговорил этот удивительный мужчина, заставило Амелию покраснеть. Больше всего она жалела, что он не собирался даже поцеловать её на прощанье. Словно прочитав её мысли, Диомар тихо произнёс:

– Обещаю, что скоро, очень скоро, Амелия, едва наш галеон вырвется на свободу и бросит вызов Атлантике, ты снова окажешься в моих объятьях. Но на этот раз твои глаза будут открыты. Я не отпущу тебя, пока не испробую всю, до последней капли! Пока ни в тебе, ни во мне не останется сил! Ещё немного терпения, и ты навсегда будешь моей… а сейчас уходи!

Страсть в его чарующем голосе, упавшем до хрипа в тот момент, было очень трудно не распознать. Амелия, будто зачарованная, подчинилась, с огромным нежеланием покинув церковь. А там, снаружи, где внешний мир пестрел красками даже в такую пасмурную погоду, она шла по улице под руку

Магдаленой, словно слепая. В полном смятении чувств девушка никак не могла понять, что именно пугало её больше: собственное острое желание отдаться Диомару или та настойчивость, с которой он уже заклеймил её своей.

На этот раз Амелия и вовсе не обратила внимание на незнакомца, следившего за нею из-за угла книжной лавки.

***

Вот уже несколько ночей ей снится один и тот же сон. Незнакомый мелодичный голос доносится откуда-то издалека и с тоскою поёт на чужом диалекте. Слов совсем не разобрать, но мотив кажется безумно родным. И Амелия пытается вглядеться во тьму, откуда её будто призывает невидимая сущность – красивый и печальный сопрано – но зов этот прерывается, потому что она просыпается внезапно и со слезами.

В ночь на третью субботу мая голос снова позвал её во сне. Амелия пробудилась, распахнула глаза и увидела, с какой силой всё это время сжимала подушку руками. Чтобы окончательно проснуться, ей потребовалось ещё несколько минут. А пока рассвет только занимался. Утро приближалось незаметно, небо в окошке было затянуто тучами, и ветер с силой завывал где-то в щелях дверей.

Девушка немного успокоилась, выскользнула из постели и уселась на высокий подоконник, подтянув колени к подбородку. Как она ни старалась, так и не вспомнила мелодию из своего странного сна. Что это был за знак такой? Ей и раньше вещие сны виделись, так что же теперь? Некоторое время она просидела так, слушая тишину и разглядывая девственный простор за стенами замка, пока за дверью не послышались неторопливые шаги, а затем и настойчивый стук. Амелия спрыгнула на пол и поспешила открыть дверь. В полутьме коридора она увидела Стерлинга.