Хозяйка ночи - Мартина Коул

Джонатан был пьян и совершенно не обращал внимания на взгляды, которые притягивали к себе его друзья. Его фильм «Ченджелинг» имел большой успех. Теперь он стал известен, и многие внимательно присматривались к нему. Его пригласили в Голливуд, и Руперт давал прощальный обед своему старому другу. Он предоставил ему все, включая молоденькую и привлекательную Элен. Теперь Джонатан вылетел у него из головы благодаря смеси кокаина, бренди и шампанского, и он не замечал взглядов и перешептываний вокруг их компании.

Питер вскочил, сигарета в золотом мундштуке выпала из его ослабевших пальцев.

– О, пойдемте танцевать! – Он был эксгибиционистом и любил шокировать окружающих. Ему нравилось, когда на него все смотрят, хотя бы из-за его наряда. С большим трудом он почти доплелся до танцевальной площадки, но вдруг, пошатнувшись, врезался в стол, за которым сидело человек десять. Посуда с грохотом повалилась на пол, женщину ведерко со льдом из-под шампанского ударило по колену, она закричала, и в ответ на ее вопль из-за стола поднялся высокий мужчина. Он схватил Питера за шиворот и швырнул его обратно к Руперту:

– Забери это мерзкое подобие мужчины домой! Неужели тебе не стыдно приводить сюда эту тварь! Мне очень хочется позвать полицию.

Словно по волшебству появились двое вышибал. Они поправили стол, заменили посуду, а мужчину успокоили обещанием, что ночь в клубе обойдется ему бесплатно. Питер громко расхохотался, однако выражение его лица изменилось, когда появилась Бриони. Она была бледна как полотно, на скулах от ярости выступили два пунцовых пятна.

– Ну вот что. Тебе здесь больше не место, Руперт. Я хочу, чтобы ты немедленно убрался! Ты выйдешь сам или мне приказать, чтобы тебя вышвырнули вон?

Джонатан поднял голову и затуманенным взором посмотрел на нее. Казалось, он не видел разыгравшейся только что сцены.

– Привет, Бриони. Как поживаешь?

Она тяжело вздохнула и, сделав знак вышибалам, приказала:

– Избавьтесь от них, и немедленно.

Руперт встал и громко заявил:

– Мадам, со мной никто так не разговаривает!

Бриони смерила его взглядом и язвительно спросила:

– Может, все-таки уберешься, пока я и в самом деле не вышла из себя? – Голос ее звучал тихо и угрожающе.

Посетители с интересом наблюдали за происходящим. На сцене Керри начала следующую песню, пытаясь голосом перекрыть шум в зале. Бриони, видя, что вечер испорчен, с каждой секундой раздражалась все больше.

Когда Руперта и Питера выставили из клуба, она сказала Джонатану:

– Какого черта ты все еще якшаешься с этой парочкой? Ты же сам говорил мне, что они на скользкой дорожке. А теперь иди домой и протрезвей. Когда ты в таком виде, меня от тебя тошнит.

Джонатан низко поклонился ей, хотя спьяну так и не смог толком понять, что же произошло.

Когда они ушли, Бриони лично извинилась перед клиентами и приказала швейцару ни при каких обстоятельствах не пускать больше в клуб Руперта и Питера.

Бриони приехала домой в пятом часу утра. Она была вымотана до предела. В ее заведении в Гайд-парке случилась беда. Ценный клиент подцепил сифилис, и Бриони предстояло наказать ответственную за это девушку. Та заявила, что сам посетитель заразил ее. Бриони показалось, что прошла вечность, прежде чем она разобралась в ситуации. Девушка прекратила работать на то время, пока оставалась угроза скандала. Пострадавший мужчина не отличался дружелюбием и ранее, когда с ним не случалось подобных неприятностей. Это был известный промышленник, который из-за своих похождений развелся с двумя женами, а теперь жаждал пробраться в парламент. Скандал мог угробить его планы, но тем не менее он пришел в ярость и ругался до тех пор, пока у Бриони не возникло желание дать хаму пощечину. Вместо этого она улыбнулась ему и все уладила. Когда она наконец добралась до дома, то мечтала лишь об одном – поесть и хорошенько выспаться. С нее хватило бы и Питера Хокли, а склока в борделе вымотала ее окончательно.

Она налила себе изрядную порцию бренди и на цыпочках стала подниматься по лестнице в свою спальню. Не успела она раздеться, как услышала стук в дверь. Это была сестра Мария Магдалина.

– Простите за беспокойство, но мне кажется, что вам надо взглянуть на Эйлин.

Бриони тяжело вздохнула. Стянув с себя платье, она накинула халат и. вслед за монахиней вышла из комнаты.

В спальне Эйлин она застыла на пороге. Ее сестра лежала в постели, но не спала. Глаза ее сияли, она улыбалась.

– Привет, Бри. Подойди, поговори со мной минуту.

Бриони удивленно воскликнула:

– Эйлин! Почему у тебя так горят глаза? Почему ты не спишь в такой час?

Эйлин пожала плечами:

– Я хорошо, себя чувствую. Я просто думала сейчас о том времени, когда мы были детьми. Присядь ненадолго. Мне хочется поговорить с тобой. Ты всегда хорошо ко мне относилась, Бриони.

Бриони села на кровать, забыв про усталость, и взяла горячую руку сестры в свою. При свете лампы она разглядела на лице Эйлин лихорадочный румянец.

– Давайте я спущусь вниз и приготовлю всем нам чай? – тихо предложила монахиня.

– Пожалуйста, Мария. Если вам не трудно.

– Я могу выпить ведро чая. У меня жажда, Бри. Ужасная жажда. – В голосе Эйлин звучала необычная бодрость.

Когда монашка вышла из комнаты, Эйлин сказала:

– Ты помнишь, как Керри любила устраивать шоу в подвале? Пела всякие уличные песни. Потом, когда приходил священник, она начинала петь церковные гимны, и мы все присоединялись к ней.

– Да. Мы тогда здорово смеялись.

– Мне нравилось жить в подвале. Я хотела бы, чтобы мы там и остались, Бри. Нам было бы намного спокойнее. А помнишь, как холодно там становилось зимой? Стены промерзали насквозь.

– Как я могу это забыть? – нахмурилась Бриони.

– Помнишь, в какое-то Рождество младенец миссис Джекобс замерз насмерть? Им пришлось вынести его на улицу и положить на снег, пока земля не стала достаточно мягкой, чтобы похоронить его.

Бриони крепко сжала руку сестры.

– Не думай о таких вещах, Эй, думай о хорошем. Думай о лете, когда мы все плавали в речке Бим, или гуляли по берегу моря, или собирали горох.

– А мне нравился подвал. Когда я покинула его, тогда и начались все мои неприятности… Не помню, чтобы я когда-нибудь мечтала о счастливой жизни, Бри. Но я была маленьким ребенком, потому и для счастья мне хватало какого-нибудь пустяка. Папа смешил нас иногда, помнишь?

Бриони сглотнула слезы.

– Да, наверное, смешил.

– Я не собиралась убивать его, ты же знаешь. Это был несчастный случай. А помнишь Салли Конолли и ее говорящую собаку?

Бриони оживилась:

– Да, она могла заставить эту собаку делать что угодно. Это была огромная дворняга, да? Я как сейчас помню день, когда эта собака укусила папашу Салли за то, что тот шлепнул дочку.