Совершенные - Марина Суржевская

жить почти вечно. Если найдется тот, кто захочет их прочитать. – Она заметила мой взгляд и всплеснула руками. Под черной вуалью нельзя было рассмотреть выражение лица. – Думаешь, я веду себя слегка ненормально? Просто я много времени провожу в одиночестве. И в своих видениях. Иногда я путаю их с реальностью. Вот даже сейчас. Я не уверена, что ты стоишь здесь, рядом со мной, Рубеж. Возможно, я это лишь придумала.

– Меня зовут Ванда. И я вполне реальна.

– Ванда? – задумалась она. – Тебе не подходит. Совсем не твое. Рубеж лучше. Или… или как-то иначе. Но я пока не знаю, как.

Я удивленно посмотрела на узкую спину девушки, пока она сталкивала с пути книжную гору, чтобы пробраться к столу. А ведь с именем она угадала! Оно не мое.

– Много предсказаний ты уже сделала?

– К сожалению, да. Сначала ко мне часто приходили, хотели узнать свою судьбу. Так они говорили. Но на самом деле все хотят узнать хорошую судьбу, понимаешь? Получить уверенность в том, что впереди ждет счастье. А узнавать плохое никто не желает. Вот только я не могу промолчать, если мне зададут вопрос. Это совершенно невозможно, даже если заклеить рот, как Демьян… А иногда я предсказываю будущее, даже когда меня не спрашивают. Да, это случается все чаще.

– Тогда хорошо, что я Рубеж, и ты ничего обо мне не видишь.

– О да! Но я почувствовала, что ты придешь! Я тебя ждала.

– Когда почувствовала?

– Давно. – Девушка вытащила из кармана яблоко и задумалась. – Может, год назад. Или вчера? Извини, я часто путаюсь во времени. Но я знала, что встречу тебя. Однажды. Ох! Иди сюда, покажу тебе Опиума!

– Да я как-то не поклонница дурмана, – пробормотала я, огибая высокую пирамиду из книг. За ней обнаружилась огромная клетка. А внутри…

– Вот. Это мой друг. Опиум. – Провидица открыла дверцу, осторожно достала крысу с длинным розовым хвостом и с гордостью протянула мне. – Правда, он очень красивый?

Отвратительное. Мерзкое. Ужасное существо!

Не просто крыса, а какая-то странная. Может, больная? Белую шерстку местами осыпали черные пятна, неравномерно, больше на голове, меньше – у хвоста. Вокруг левого глаза крысеныша тоже темнело неправильной формы пятно, словно зверька окунули головой в чернильницу. А сами глаза – о, эти ужасные глаза, – были красные, почти багровые.

Истинодух, я ненавижу крыс!

Хотела сказать все что думаю о мерзком создании, но глянула на черную вуаль и промолчала. А ведь я никогда не отличалась особой терпимостью или даже милосердием… Но для этой девушки я почему-то решила сделать исключение.

– Да, – с трудом выдавила я. – Невероятный… красавчик.

– Тебе нравится? О, смотри, ты тоже ему приглянулась! – Крыс зыркал на меня красными бусинами глаз и дергал носом. Наверняка примерялся, как лучше вцепиться в мой палец. – Погладь его!

– Нет-нет! Думаю, это лишнее… – не хватало еще подцепить какую-нибудь заразу! – Оставь эту прелесть себе!

– Он невероятный, да? – Тонкие пальцы с аккуратными розовыми ноготками погладили ужасное существо по голове. – Мой единственный друг. Он тоже любит книги. Правда, предпочитает их грызть… Погоди, я принесла тебе сыра…

Я незаметно отодвинулась.

И похоже, жуткое создание тоже не жаловало гостей, потому что дернуло носом, втягивая мой запах, а потом начало судорожно извиваться в руках провидицы, открывать пасть и клацать зубами.

Я постаралась не завизжать, уже жалея, что пришла.

– Ай! Опиум, да что с тобой! – Крыса прокусила девушке палец, и та с досадой сунула зверька обратно в клетку. Но даже там крыс продолжал бесноваться, норовя протиснуться сквозь прутья. И все это – не сводя с меня своих жутких глаз!

Ужасное создание!

– В этом доме полно людей. Неужели у тебя совсем нет друзей? Ну, помимо этого мм… чудесного зверя?

– Люди меня боятся. По правде, Опиум не совсем мой. Мне он достался уже взрослым. Я вытащила его из видения.

– Из…пророчества? – изумилась я. Вспомнила Бригитту и черный песок Равилона, текущий сквозь пухлые пальцы. – Но это невозможно! Ну то есть… – Я сбилась от волнения. – Говорят, императорская провидица иногда достает из своих видений материальные предметы. Сейчас они хранятся в сокровищнице дворца. Но я никогда не слышала, что можно вытащить живое существо! Это потрясающе! Ты действительно очень сильная!

Хотя и очевидно, что крыс пострадал от такого вмешательства в собственную судьбу. Выглядел он явно ненормально. Разве бывают пятнистые крысы? Это же не далматинец. Но сам факт безмерно волновал. Кем бы ни была эта девушка – она невероятно сильный пророк. Такие рождаются раз в сто лет, а может, и в тысячу! Да за такую силу сам император отдаст половину своей казны!

Крыс перестал колотиться о прутья и теперь пытался эти прутья перегрызть. Глядя на желтые острые зубы, терзающие железо, я искренне понадеялась, что у него это не получится. Похоже, я чем-то не угодила этой мерзкой зверюге, потому что она не сводила с меня своих ужасных багровых глазенок.

Передернув плечами, я снова повернулась к девушке.

– Ты очень сильная прорицательница, раз сумела вытащить этого…Опиума из видения.

– Да, – принялась она крошить в блюдце кусок сыра, – но я не люблю вспоминать то пророчество. Оно было самым страшным из всех.

– Ты увидела что-то плохое? – по правде, мне было наплевать на видения незнакомки, и вопрос я задала, лишь чтобы поддержать разговор. Но прорицательница заметно вздрогнула.

– Плохое… – прошептала она. – Это был единственный раз, когда я увидела Рэя.

– Рэя? – Имя заставило меня встрепенуться и тут же рассердится на себя за это. Да какое мне дело до этого истукана? Как только узнаю все тайны Хакала, вернусь в Аннонквирхе и даже имя его не вспомню!

Точно. Так и будет!

– Так что ты увидела?

– Чудовище. И кровь, – стал едва слышен голос девушки. – Там везде была кровь. Совершенное зло… «Познавший силу тьмы обратится самым страшным ее порождением»… Так сказано в Писании, так увидела я. … Синяя сталь и белая сталь…Мундир с кровавым аксельбантом, маска из теней. Я думала, вокруг цветут розы, но то была кровь… Даже на ее белых волосах… Она была там, незнакомка в черном. И везде была кровь. Монстр пришел собирать чужие жизни…

Голова провидицы откинулась, и девушка издала жуткий звук – полусмех-полустон.

Я отшатнулась, поневоле радуясь, что у меня никогда не было склонности к предвидению. Видеть чужие судьбы – что может быть хуже?

Несколько минут провидица сидела, раскачиваясь, словно снова провалилась в видение. Я уже подумала, не сбежать ли, пользуясь случаем, но девушка продолжила – совершенно обыденным голосом.

– Опиум принадлежал той незнакомке без