Не сахарные - Аделина Роуз

— Да нет. Все хорошо. Мы с Макаром готовим ужин, — произношу я, немного приукрашивая. Кто-то, а я точно не принимала участия в готовке.

— Хорошо. Сейчас переоденемся и садимся ужинать. С голоду просто умираю, — бормочет она, и я захожу на кухню к Макару.

Буду надеяться, что соседка уже забыла о своих словах, и не будет звонить маме. Ведь стену мы так и не закрасили. Ужин в кругу семьи, как обычно, прошел довольно хорошо. За столом практически ничего не обсуждалось, смотрелась какая-то научная передача по местному каналу. Но я даже не смотрела ее, думала и пыталась разгонять свои мысли.

Я так много думаю в последнее время! Может, стоит начать медитировать? А что? Говорят — это помогает избавиться хоть на немного от ненужных мыслей.

После я пошла к себе в спальню, и прилегла на кровать.

«Все хорошо. Кажется, обойдется» — отправила я Руслану.

«Отлично» — пришел незамедлительно от него ответ. «Тогда стоит придумать последний рисунок, потому что на стене совсем уже не осталось места. Захватим второй этаж?» — и в конце подмигивающий смайлик.

«Я не была бы так уверена в нашей победе. Ты просто не знаешь ту соседку»

«Как же мне повезло!»

«Чем занимаешься?» — отправила я Руслану, а сама на фоне включила себе песню из своего любимого плейлиста.

«Делаю математику. Ты уже сделала?»

«Вроде того» — отправила, а сама начала тепло улыбаться. Ну как сделала, что-то списала с интернета. Хотя даже не уверена, что это правильно.

— Эльвира! — кричит мне мама, и я закатываю глаза. Думая о том, что такой был классный момент. — Эльвира! — снова доносится ее голос и я, поднявшись с постели, иду на кухню.

— Что случилось? — спокойно спрашиваю, смотря на нее.

— Звонила мне Людка из 36 квартиры и рассказала мне столько всего интересного, — начинает говорить она, и я уже все понимаю. — К примеру, что моя дочь испортила наш весь подъезд с каким-то хулиганом.

Ну, все теперь начнется! Зная, какой вспыльчивый характер у моей мамы можно ждать, всё что угодно. Вплоть до лишения телефона.

— Совсем не слышала о таком, — пожимаю плечами, слегка улыбнувшись.

— Хватит ёрничать! Так значит мало того, что ты связалась с каким-то хулиганом ты еще и разрисовала наш подъезд? — мама с округленными глазами смотрит на меня. Кажется, я попала! — И чего ты молчишь? Я с тобой вообще-то разговариваю! Отец! — кричит она на всю квартиру. — Иди сюда!

— Я не говорю, потому что ты не даешь слова, — как можно спокойнее отвечаю и чувствую, как папа облокотился на стенку около двери.

— Чего вы тут раскричались? — кивает на нас родитель.

— Ты смотри, что наша то учудила. Людка мне сейчас звонила и сказала, что наша дочка испортила наш дом с каким-то парнем.

— Ничего мы не испортили, а лишь приукрасили. Его же красили уже много лет, — отвечаю я и вижу, как мама еще больше начинает злиться.

— Нет, ты это слышал? — спрашивает она у папы, так что ее вопрос не требует ответа. — Завтра же вы пойдете и все закрасите, и чтобы весь первый этаж был вылизан, и пол, и стены. Как же теперь перед соседями стыдно. Что же они теперь подумают?! Скажут: воспитали как попало!

— Да ладно тебе, — произносит папа, и мы одновременно переводим на него взгляд. — Подумаешь, дети порисовали. Это даже безобидно. Вспомни мы в школе…

— Даже не хочу ничего слышать! — перебивает она папу. — Завтра же поедешь и купишь краску. И точка! И что это еще за парень? Откуда он взялся?

— Это мой одноклассник, — отвечаю я и прямой наводкой иду в свою комнату. — Но если хочешь знать больше, то это мой молодой человек! Хотя тебе должно быть все равно! — и на последней фразе демонстративно со всей силой хлопаю дверью в свою спальню.

— Ты похлопай мне еще тут! — слышится мне с кухни. — И забудь про посиделки у Златы. Ты наказана!

Теперь то всё просто замечательно! И почему нельзя было ей со мной спокойно поговорить и узнать, что я чувствую? А она сразу кричать и своими запретами меня пугать!

На следующий день утром, я, не появляясь на кухне, пошла в школу, даже не позавтракав. Вышла из дома намного раньше обычного, потому что не хотела встречаться с семьей. А то еще начнутся снова эти ругательства.

Около стены с граффити мы встретились с Русланом и вместе пошли в школу. Хочется спать, кажется, сейчас я усну прямо на ходу. Хорошо, что первая география можно особо не париться. Мало того, что не могла долго вчера уснуть, так еще ночью во дворе несколько раз у какой-то машины срабатывала сигнализация.

— Сильно ругались? — спрашивал Руслан у меня.

— Если оценивать по десятибалльной шкале думаю 7. Но меня больше не это злит, а то, что они даже не спросили, как я себя чувствую, а сразу начали кричать. Точнее мама, — отвечаю Руслану, и мы проходим остановку. Времени еще полно! Можно пойти пешком. — И так всегда! Нет бы, спросить какие у меня дела с одноклассниками, почему я недавно подралась или хоть что-то, а они только переживают, что я домой плохие оценки ношу. Как будто это так важно.

— У них теперь, наверное, совсем другие мысли в голове, — предполагает Руслан.

— Мне кажется, я и так малого прошу. А у тебя родители спрашивает как у тебя дела помимо учебы?

— Мои родители совсем другие. Они воспитывали нас с Зоей как своих друзей. Они могут с нами говорить о чем угодно.

— Везет, — отзываюсь я и тяжело вздыхаю.

— Как по мне ничего хорошего. Наверное, у всех родителей свои минусы. Только вот со стеной действительно придется что-то делать. Ты что думаешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне не хочется ее закрашивать. Как будто она кому-то мешает. Если им не нравится, то мы не будем больше рисовать. Но эти рисунки должны остаться.

— Не удивлюсь, если та соседка всё-таки позвонит еще раз твоей маме и еще больше усугубить все, — и Руслан как всегда окажется прав!

На уроках я старалась совсем не думать о том, что, скорее всего нам придется закрасить наше творчество. Но все мое печальное настроение выдавало меня. Я сидела возле кабинета одна. В то время когда Таська была в кабинете, повторяла домашнее задание. А Журавлев ушел гулять с Лёнькой.

Если мне не изменяет память, то сейчас у Златы урок совсем не далеко. И когда я оторвалась от своего мобильного телефона, увидела