Колыбель времени - Эвелина Грин

Эверилд не могла поверить своим мыслям. Темный Эрик здесь!

— Ну, как тебе ощущать вкус крови своих детей? — насмешливо спросил Глава Совета. А потом нахмурился. — Бросьте ее в серебряную тюрьму. Нас штурмуют. Проклятый Эрик Дарт.

Вампиры с готовностью подхватили Эверилд и потащили вниз по ступенькам, она пыталась вырываться, царапаться, но куда ей против двух мужчин? Да сейчас она себя чувствовала слабее человека! Они дотащили вампиршу до подземелья и сторожившим людям велели бросить ее в ближайшую свободную темницу, что те и сделали.

«Как оно жжется — это невыносимо, я умру от боли!» — взвыла Эверилд, пытаясь найти участок, где бы отсутствовало оное. Но тщетно, вся камера была отлита из серебра, медленно, год за годом уничтожала разум вампира. Боль сводила с ума. «Вот интересно, можно ли с годами привыкнуть к боли? Да нет, даже бессмертные боги ее боятся. Кали, как ты мне нужна сейчас, помоги, спаси свою неверную рабу! Мне очень больно…»

Эверилд упала на колени и заорала во весь голос: ее прострелила боль от голени до колен, и ладони обожгла. «Я, наверно, похожа на обугленный труп, серебро меня будет полировать до тех пор, пока не доберется до костей». В камере запахло мертвечиной, и Эверилд пришла гениальная идея. Она не собиралась сидеть сложа руки и ждать исхода сражения. «А если я сделала ставку не на того, я же могла вполне выжить, примкнув к Совету. Что будет, если Эрик Дарт не справится? — она рассмеялась. — «Что-что? Вместе будем гореть в камерах пыток». Она безумными глазами посмотрела на потолок, и там что-то блеснуло. «Неужели я спасена, и это металлическое кольцо?» — молнией пронеслась мысль. Что-то металлическое продолжило блестеть. «Надо всего лишь достаточно высоко подпрыгнуть и ухватиться за эту не обычную штучку», — в глазах вампирши загорелась надежда. Она с трудом поднялась, тело было похоже на сплошной ожог, боль проникала во все клеточки, лишая воли и рассудка.

— Я должна справиться, — твердила Эверилд вслух, пытаясь преодолеть боль, она словно жгутами ее спеленала — ни пошевелиться, ни вздохнуть. «А если это ловушка?» — засомневалась вампирша. Она мутными от боли глазами посмотрела на кольцо, оно ей не мерещилось. «Стоп, а если кто-то проник в мое сознание и просто сейчас издевается? А если нет никакого кольца. Конечно, нет, какой идиот его специально присобачит. Ты дура, с твоим разумом играются. Тем более тебя накачали наркотиками, тебе в любом случае не допрыгнуть до него». Крови бы сюда свежей и горячей — вывести эту гадость, дрянь эту, самое худшее, что придумали люди — серебро и наркоту. Кали, не оставь меня. Чёрт, я и забыла, что ты не можешь влиять на чужие территории. Демон побери, глотку раздери, серебро тебе в жопу».

— Ай-ай, никакого воспитания, — сказала Мара, присев на пол и куря трубку.

— Тебе-то что! — огрызнулась вампирша.

— Ну раз вам помощь не нужна, я прочь пошла, — сказала Мара и пропала. Эверилд не смогла ответить, ее поглотила боль, ей казалось, что она в каком-то бреду, тело состояло из огня, поедающего ее душу.

— Не отдам, нет, только не душу! Забери тело, но не мою душу, она всё равно проклята! Нет!

Эверилд каталась по полу, пытаясь преодолеть боль. Потом она замерла. «Мне нужен летаргический сон. Срочно, в нём проще думать». Она попыталась выровнять дыхание, но у нее ни черта не получилось. Она так каталась по камере два часа, прежде чем мозг на миг к ней вернулся. «Вызволи детенышей вампиров», — шепнул голос. Вампирша, превозмогая боль, села. Смотря в пустоту, она пронзенным болью сознанием пыталась нащупать людей, она бродила по коридорам, замечала призраков, просивших о помощи, но ни одного человека.

— Это бесполезно. Я должна помочь Эрику создать переполох внутри лагеря. Должна! — твердила вампирша — и победа: она нашла человека, внушила приказ — и через полчаса щелкнул замок.

Человек помог вампирше выбраться, или это бред воспаленного воображения?

— Высвободи из двадцатой, шестнадцатой, девятнадцатой камер вампиров, хотя нет, они убьют тебя. Я сама должна это сделать. Дай ключи, — потребовала она, и ей в руку легла связка ключей, а потом острая боль пронзила тело, и она упала, тяжело дыша. — Всё это напрасно, я ничего не могу, — пробормотала Эверилд. Она с минуты пережидала боль, прежде чем поднялась и наощупь двинулась вдоль камер. Они жгли ей руки, ошметки плоти отпадали, стелясь кровавым следом. «Я не могу. Мне нужна кровь»

Раздался мужской голос, Эверилд вздрогнула.

— Попейте моей, — предложил кто-то, — а в следующей камере еще десять пленных.

— Ты где? Я тебя не вижу, — позвала вампирша.

Мужчина приблизился, от него пахло кислым пóтом.

— Вы сделаете меня бессмертным? — спросил он.

— Сделаю. Только дай крови, — взмолилась вампирша. Осторожно выглянула — никого. Она почувствовала, как ее притянули за талию, потом ощутила пульс и погрузила клыки в плоть. Поток богов струился по ее венам, залечивая раны, убирая боль. Эверилд отбросила тело как тряпичную куклу и более осмысленно осмотрелась. Она находилась в коридоре, освещенном факелами, справа были серебряные темницы, вампиршу передернуло: при мысли, что их придется касаться, хотелось бежать без оглядки.

Она прислушалась к звукам, где-то кричали, где-то стонали, а где-то стояла тишина, и эта тишина пробирала до самого дна души.

«Кто там? Что там? А может, никого. Всё равно надо идти. Где там еще люди? Почему вампиры их не съели?» Она дошла до третьей камеры, отперла ее ключом и велела выходить. Люди бросились к Эверилд с благодарностями, но длилось это не долго: она расшвыривала людей, предварительно выпив кровь, и когда от ран и боли не осталось следа, она принялась за опасное дело.

Эверилд замерла посреди коридора, сверху доносились неясные шумы. Она двинулась дальше, прислушиваясь к каждому шороху, кто-то стонал приглушенно в камере, она прошла мимо, хотя освободить врагов совета было заманчивой идеей, но пока у нее была другая цель. Вампирша пробиралась по коридору ровно до поворота, затем осторожно выглянула, прощупала пространство ментально, ей показалось, или из ближайшей камеры доносился детский плач? Она покрепче сжала ключи — это чудо, что они не переломились в ее руках. Эверилд крадучись двинулась на звук, ежесекундно ожидая нападения. Вот камера, откуда доносятся голоса. Она тихонько постучала ключом, привлекая внимание, дети затихли. Вампирша не спешила отпирать темницу, ее била дрожь, и покинула решимость. А вдруг там обезумевшие от боли