Заноза - Карина Рейн

— О чём ты хотел поговорить?

Она выглядела как обычно: ухоженная, утончённая, знающая себе цену женщина, только теперь я смотрел на неё и не мог понять, как согласился жениться на ней год назад. Интересно, она просто делает вид, что не в курсе темы нашего разговора, или действительно не подозревает, что я знаю о её «интересном положении»? Может, её отец ведёт игру за спиной дочери?

Вот сейчас и узнаем.

— О твоей беременности.

Инга побледнела — это было заметно даже сквозь макияж, лежавший маской на её лице.

— Как ты узнал?

А вот и ответ на первый вопрос — она действительно беременна, это не уловка Литвинова-старшего.

— Когда ты собиралась сказать мне? — упрекнул её.

— Я не планировала… — она осеклась, но тут же продолжила: — Я вообще не хотела говорить тебе об этом.

Интересно…

— И почему же я тебе не верю? — насмешливо спросил. — Ты столько раз пыталась мной манипулировать, а тут такой козырь, от которого ты добровольно отказываешься? Это на тебя совсем не похоже.

— А что, твоя служанка уже не удовлетворяет тебя? — язвительно отзеркалила колкость Инга. — Думаешь, я стану перед тобой пресмыкаться и просить тебя вернуться?

— Я всего лишь хотел поговорить с тобой, а ты как всегда устраиваешь из разговора цирк, — устало потёр переносицу.

Она собиралась съязвить, но вдруг передумала и тяжело вздохнула.

— Знаешь, я ведь действительно хотела стать для тебя достойной женой, хоть и не любила, — внезапно призналась Инга. — Как ты узнал, что я беременна?

Я оценивающе посмотрел на неё, чтобы понять уровень искренности, и потёр подбородок.

— Твой отец вчера заглядывал ко мне в офис и как бы «между прочим» обмолвился об этом. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца, и было бы лучше, если бы я узнал о нём от тебя.

Её лицо вытянулось от удивления, а после… Инга рассмеялась.

— Да кто тебе сказал, что ты его отец?

Насколько по шкале порядочности я буду сволочью, если признаюсь, что мысленно надеялся услышать от неё именно это?

— Хочешь сказать, что ребёнок не от меня?

— Нет, ребёнок не твой, — всё ещё посмеиваясь, ответила девушка. — Я… Скорее всего, ты будешь меня ненавидеть, но я должна признаться, что сошлась с Виктором ещё во время наших с тобой отношений.

Теперь пришла моя очередь для смеха — только вот весело мне не было.

— И на что ты надеялась? А если бы наша свадьба состоялась? Продолжала бы наставлять мне рога у меня за спиной? — разозлился и тут же успокоился: это уже не важно. — Твой отец знал, что твой ребёнок не имеет ко мне отношения, когда приходил сюда?

— Естественно, — не особенно удивила Инга. — Я сразу рассказала родителям правду. И давай проясним кое-что. Ты был инициатором нашего разрыва. Ты сам меня выставил, и я не собираюсь возвращаться туда, откуда ушла — у меня тоже есть гордость, знаешь ли. Тебе ведь об этом известно не хуже меня. Так неужели ты думал, что я согласилась бы выйти за тебя замуж, даже если бы ребёнок был твоим?

С одной стороны звучало эгоистично, а с другой — думаю, она тоже могла понять, что жить мирно под одной крышей мы попросту не смогли бы. Литвинов знает свою дочь лучше всех, и наверняка понимает, что его план не выгорел бы.

Так на что же он рассчитывал? На алчность Инги? Или на мою глупость?

Я прокрутил в голове события последних нескольких дней и вспомнил ещё кое о чём — о том дне, когда мы с Алиной впервые собирались провести немного времени вместе. Её бывший парень признался, что преследовал девушку по чьей-то указке, и мы с Алиной тогда оба подумали на Ингу. Но если Инга не собиралась возвращаться, зачем ей было платить Максиму, чтобы тот попытался отвлечь на себя внимание Алины?

Снова бессмыслица какая-то.

— Ты ведь не платила бывшему парню Алины, чтобы тот ухлёстывал за ней?

Инга презрительно фыркнула.

— Мне заняться больше нечем, кроме как тратить своё время и деньги на твою девчонку? Послушай, Баринов, я собиралась выйти за тебя замуж, но у нас с тобой ничего не получилось. Я не понимаю, почему ты мне предпочёл эту малолетнюю студентку, и наверно никогда не пойму, но если ты думаешь, что она сможет сделать тебя счастливым, то я искренне желаю тебе этого. И если твой допрос окончен, я бы хотела уйти — мне ещё на УЗИ нужно успеть.

Так вот какие у неё были планы на обед.

— Честно говоря, я удивлён, что ты решила оставить этого ребёнка, — задумчиво признался. — Помнится, мне ты говорила, что не готова иметь детей ближайшие несколько лет.

— Многое меняется, когда встречаешь своего человека, — улыбнулась Инга, но не своей язвительной усмешкой, а искренней улыбкой, какой теперь улыбался я сам, когда смотрел на Алину. — Думаю, что отчасти могу понять, почему ты выбрал её, а не меня. Но я всё равно недовольна.

Я запрокинул голову и рассмеялся, потому что Инга сказала это без своей привычной злости. Она поднялась на ноги, попрощалась и вышла из моего кабинета и жизни, и я впервые подумал, что мы могли бы остаться друзьями. Можно считать, что мы разошлись вполне мирно: никто из нас ни на что не претендовал по отношению друг к другу и ничего от другого не требовал.

Осталось только урезонить Литвинова-старшего и выяснить, кто заплатил Пожарскому за Алину.

Откладывать первую часть в долгий ящик не стал. Предупредил Ульяну Витальевну, чтобы та позаботилась об Алине, если девушка придёт навестить меня, и вышел из здания. До компании, где уже несколько десятков лет трудился Алексей Владимирович, ехать было недолго — всего полчаса вместе со всеми пробками и светофорами, так что я мог ещё даже успеть вернуться до обеда обратно. Охранник на входе поздоровался со мной и без проблем пропустил внутрь, пожелав хорошего дня; я поднялся на последний этаж, на ходу кивнув литвиновской секретарше, и пропустил мимо ушей её восклицания о том, что «у Алексея Владимировича важное совещание, и он велел никого к нему не пускать».

Алексею Владимировичу тоже было плевать, что я просил об этом вчера днём своего секретаря.

В зале заседаний Литвинова окружили