Мама для будущей злодейки - Хэйли Джейкобс

Альтан просыпается, стоит только подойти к кровати. Что это за рефлексы у него такие? Не помешало, чтобы они в следующий раз не позволили ему так набраться.

– Э-эрин…

– Да, это я. Принесла вам от похмелья микстуру. Пейте.

Мужчина покорно садится на кровати и даже сам берет стакан.

– Горько, – капризничает Альтан и половина содержимого разливает на его грудь.

Даже мой ребенок меньше ухода требует, чем этот выпивоха.

Присаживаюсь на краешек постели и принимаюсь расстегивать пуговицы черной как самая темная ночь рубахи. Не в мокром же ему спать. Тем более, при близком рассмотрении замечаю на одежде господина следы недавней рвоты.

– Эрин.

– М?

Не поднимаю головы, руки методично делают работу, расстегивая одну пуговку за другой.

– Поженимся?

39

Большая ладонь накрывает обе моих, которыми я вожусь, чтобы освободить его от грязной одежды.

– Поженимся?

– …Я вас и в первый раз услышала, не стоило повторять.

Альтан улыбается.

– И где же тогда ответ?

– Неужто лекарство так скоро подействовало?

Мужчина хихикает. Не смеется, а хихикает, прямо как девица! Вот и ответ. Трезвость нам пока только снится.

– Станешь…моей женой?

Я прекрасно понимаю, что он это не серьезно. С чего бы, будь даже между нами чувства, или находись мы в серьезных отношениях, так скоро предлагать брак? Это совершенно лишено смысла.

Мы мало знакомы, не посторонние, но и не близкие друг другу люди. Понимаю, в этом мире подобные вещи как брак происходят быстрее, порой достаточно симпатии и если положения молодых в обществе подходят друг другу, то свадьба это вопрос переговоров меж их семьями, но…

Я о замужестве даже не задумывалась. Честно. У меня есть Пенелопа и средства к существованию, и как для современной девушки, такое быстрое изменения статуса несколько претит идеалам и ценностям.

– Нет.

Заканчиваю возиться с пуговицами и помогаю мужчине снять рубашку. Освещения из коридора и от тусклой лампы на прикроватном столике хватает, что рассмотреть мускулистый торс. Прилично у него шрамов, отмечаю про себя и стараюсь не отвлекаться на посторонние мысли.

– Почему? – в голосе Альтана явная обида.

– Потому что.

– Не хочешь.

Отодвигаюсь от внезапно наклонившегося вперед господина Легранда и отвожу взгляд.

– Да.

– Почему?

Кто спорит с пьяным, тот воюет с отсутствующим.

– Потому что. Ложитесь спать. Утром поговорим.

– Почему?

Вот заладил, словно попугай! Может, конечно, он мне и нравится, но просто так на брак я не соглашусь. Уж точно не после пары месяцев знакомства.

Встаю, выключаю лампу и ухожу прочь, притворив немного дверь спальни.

– Если станет плохо, зовите.

Кажись, микстура и впрямь подействовала, Альтан спорить дальше не стал, разместился с комфортом в постели и прикрыл глаза.

– Спокойной ночи, – шепчу себе под нос и ухожу к Пенелопе.

Солнце начала нового дня приветствует меня поздно. Даже и не утро уже, считай. Время за девять перевалило. Не важно, когда я проснулась, тогда и утро. Прошлая ночь не прошла спокойно.

Зеваю, но заметив, что половина кровати пустует и в комнате я одна, в душе растет беспокойство. Запахиваю на ходу халат поверх ночнушки и выбегаю из спальни, только чтобы в коридоре, прислушавшись к голосам, немного успокоиться.

Печенька и вчерашний пьяница мирно беседует, взвешивая все за и против.

– Это поможет ей привить ответственность.

– Но, сама посуди, ей же может не понравится. Или ее мама с папой будут против. А если она ненавидит кошек?

– Ну…тогда собаку можно.

– Она и их может не любить. Что тогда будешь делать, куда щенка денешь?

– Оставлю себе? – неуверенно пищит моя дочь.

Что они там такое обсуждают? Домашние питомцы? К ним Пенелопа до этих пор была совершенно равнодушна.

– А если твоя мама будет против? Что тогда? Эй, и не смотри так на меня, мне животное не нужно.

– Почему? – наивно звучит детский вопрос с нескрываемым укором.

– Ну…– в голосе протрезвевшего Альтана неуверенность. Тихо смеюсь, шестеренки в его голове, должно быть, так и крутятся в поиске оправданий. Вот и настигла карма вчерашнего почемучку.

– Потому что, – выхожу в гостиную.

Взгляд Альтана меняется.

– Мамочка! – Пенелопа семенит ко мне через комнату и обнимает за руку.

– Что вы обсуждали?

– Подарок для Эрики, – отвечает с улыбкой дочь.

– Зубы почистила?

Этого вопроса достаточно, чтобы ребенок скуксился и вяло поплелся в сторону ванной.

– Как себя чувствуете? – интересуюсь у мужчины, продолжающего меня оценивать нечитаемым взглядом.

Наконец, Альтан улыбается. А с него все как с гуся вода, даже завидно.

– Сносно. Спасибо за вчерашнее.

Отвожу взгляд. Голый торс мужчины довольно отвлекающий фактор.

– Ваша рубашка и ботинки снаружи на веранде сушатся, – замечаю холоднее, чем планировала.

Пожелав спокойной ночи мужчине, я сама спать не пошла. Сначала занялась его ботинками, потом принялась за стирку рубашки, а потом, когда с этим было покончено, пришлось у постели спящего посидеть, судя по стонам и бормотанию незваного гостя, его беспокойному бессознательному поведению, снилось ему не особо приятные вещи. Но стоило за руку взять, и все прошло. Правда, отпусти я ее, и он снова начинал тревожится. Вот так я и просидела с ним до глубокой ночи. Неудивительно, что, даже встав в позднее для себя время, ощущала себя разбитой и невыспавшейся.

Альтан уходит, но скоро возвращается в рубашке, и с ботинками в руках.

– Я все! – выбегает из ванной Пенелопа, наглядно демонстрируя все свои зубы. – Чистые.

Да уж, мы и в садик не пошли. Сегодня пятница, последний день на неделе перед выходными. Ладно, один раз пропустить не страшно. И Пенелопа, на удивление, даже не вспоминает о прогуле.

Мужчина идет в прихожую. Слежу за ним взглядом хмуро. Вот так вот? Простой уйдет?

Но мое предположение не сбывается. Оставив обувь у порога, Альтан возвращается и садится как ни в чем не бывало на диван. Ведет себя как хозяин, честно слово!

– Чай горячий. Я яйца с помидором пожарил, мы с дочкой уже поели.

Медленно киваю. Ладно. И на кухне моей похозяйничал, но в животе давно уже урчит, из-за всего переполоха прошлым вечером я так и не поужинала, поэтому примем как данность.

А яичница неплохая получилась. Довольно жую,