Мой враг - Алёна Невская

Тогда я могла остановиться.

Да, стоило только послушаться Макса, но желание отомстить двигало меня дальше, пока я не уперлась в горькую правду. Но даже тогда я не остановилась, и теперь произошла трагедия, за которую мне придется отвечать перед законом; но самое страшное, что мне придется отвечать перед тем, кого я люблю всем сердцем.

Я думала и о Марине… Ее тоже снедало желание отомстить сопернице. И к чему привела ее месть? К смерти…

Однозначно, месть – это хищник, который пожирает в нас изнутри все хорошее и превращает в монстров, неспособных к человеческим чувствам.

Ход моих мыслей нарушает лязг ключей, и показавшийся охранник гаркает:

– Сотникова, на выход!

Послушно иду к двери и, выполняя его указания, направляюсь в показанную сторону.

Когда в коридоре я замечаю Вадима, то не знаю, куда себя деть. Чувствую панику и желание вернуться обратно в камеру, лишь бы не встречаться с осуждающим взглядом его глаз. Но я в безвыходной ситуации, здесь от меня ничего не зависит.

Охранник перекинулся с Вадимом парой предложений, и я неожиданно понимаю, что Вадим внес залог и меня освобождают.

Не могу поверить в услышанное, ведь это означает, что он не чувствует ненависти ко мне – иначе зачем ему это делать?

Поднимаю на него глаза, пытаясь разгадать мотив его поступка.

– Пойдем, – произносит он, хмуро смотря на меня, и поскольку я не двигаюсь, берет за руку и тянет к двери.

Молча доходим до его машины, молча садимся в нее.

– Я слушаю твой рассказ в мельчайших подробностях, начиная с того момента, когда тебе пришло первое эсэмэс и ты отправилась в заброшенный дом.

Тяжело вздыхаю и начинаю честно, с подробностями рассказывать события последних месяцев. Когда я дохожу до того момента, когда увидела у Марины кулон сестры, замечаю, как Вадим сильно бледнеет.

– Твой кулон идентичен тому, что был у Веры?

– Да, родители купили нам их в один день в одном магазине.

Продолжаю повествование о том, что хотела получить дополнительные подтверждения виновности Марины, чтобы оперировать ими в разговоре с Максимом, и описываю фатальные события, случившиеся в заброшенном доме.

Я вижу, как ходят желваки на его лице, как он хмурится, и очень надеюсь, что Вадим поверит моим словам, что, толкая Марину, я просто пыталась освободиться и спасти саму себя, а не хотела, чтобы она погибла.

– Я просил тебя не лезть туда, – мрачно произносит он. – Почему ты никогда никого не слушаешь?

– Она убила мою сестру! – восклицаю я в свое оправдание.

Вадим тяжело вздыхает и говорит:

– По факту ты заманила Марину в заброшенный дом, ты столкнула ее с лестницы. Ты даже призналась в мотиве, заявив, что она убила твою сестру.

– Мне все равно, – выдыхаю я и отворачиваюсь. – Мне важно только то, что думает Макс. Отдай мне мой телефон.

– Дай ему время, не звони сейчас, – просит Вадим, и я чувствую, как все холодеет внутри меня. Это означает: он все знает и не хочет общаться со мной.

– Дай мне телефон, – повышаю голос.

Вадим вздыхает и протягивает мне его.

Включаю его, пролистываю бесчисленные пропущенные от Макса в пятницу и с бешено стучащим сердцем нажимаю на его номер.

Длинные гудки действуют как раздражители. Хочется поскорее услышать любимый голос и все объяснить, но абонент никак не подключается.

Спустя несколько секунд вызов автоматически сбрасывается, и я снова набираю его.

– Дай ему время.

Глотая слезы, отсоединяюсь и прошу Вадима:

– Можно мне немного пожить в твоей квартире?

– Я везу тебя к себе, – отвечает он.

– Нет! – ужасаюсь я его решению.

– Вероника!

– Нет! – почти кричу я. – Как я посмотрю в глаза твоим детям? Я убила их мать!

– Ты не убивала ее! Это была самооборона!

– Вадим, пожалуйста! Мне сейчас и так очень тяжело, не делай мне еще больнее.

Он внимательно смотрит на меня и сдается.

– Хорошо. Но ты шагу не сделаешь оттуда без моего ведома.

Оставшись одна в квартире, первым делом залезаю в душ и, смыв с себя въевшийся запах тюрьмы, звоню бабушке в Москву и ставлю ее в известность, что поживу неделю у Макса, также связываюсь со старостой и решаю вопросы с учебой.

Остается самое важное и самое сложное – разговор с Максимом. Я опять набираю его номер, но он не отвечает, в этот раз вообще сбросив вызов.

Я не могу больше ждать. Внутри меня раздирает желание рассказать ему правду. И хоть я понимаю, что это будет самый сложный разговор в моей жизни, я хочу, чтобы МММ знал, что и как произошло там, а потом сам решил – виновата я или нет.

Едва накинув на себя одежду, я вылетаю на улицу и спешу к нему.

Под бешеный стук своего сердца звоню ему в дверь, но он, едва приоткрыв, тут же молча захлопывает ее перед моим носом.

Начинаю звонить снова – не открывает. Принимаюсь колотить в нее, решив для себя, что не сдвинусь с места, не поговорив с ним.

Стучу по его двери минут пять, пока из соседней квартиры не выглядывает женщина и не грозит, что если я не прекращу это безобразие, то она вызовет полицию.

Сажусь на ступеньки в надежде взять его измором и принимаюсь ждать. Мне все равно некуда спешить, а я надеюсь, что Максим не будет сегодня сидеть весь день дома и зачем-нибудь наконец выйдет.

Примерно часа через два он выходит, и я, подскочив с лестницы, спешу к нему. Его взгляд не предвещает ничего хорошего, но меня ничто не может остановить.

– Макс, выслушай меня, – прошу я.

– Ты убила мою сестру, – ледяным голосом чеканит МММ.

– Нет, – выдыхаю я, собираясь объяснить, как все произошло, но он перебивает меня:

– Ты убила ее за то, что она убила твою сестру.

– Макс…

– Я никогда не прощу тебя за это, а ты всегда будешь помнить, что Марина убила Веру. Уходи, Ника, у нас ничего не получится, – он говорит спокойно, без эмоций, ледяным голосом, но каждое слово вонзает в