Короли Керни - Навесса Аллен

— Криста, — сказал Джейкоб, и от его дыхания запотело мое окно.

Я собралась с духом и нажала на кнопку разблокировки. Джейкоб распахнул мою дверцу в ту же секунду, как услышал щелчок, и я выскочила из машины в жар, ощущая, как металл задней пассажирской двери обжигает мне спину, когда Джейкоб втолкнул меня внутрь. Я открыла рот, чтобы попросить его подождать секунду, но он заставил меня замолчать поцелуем, от которого плавились мозги. Его пальцы впились в мою голову, большие руки удерживали меня на месте. Пнув меня здоровой ногой, он раздвинул мои ноги настолько, что смог протиснуться между ними, сокращая расстояние. Конечно, в этом была страсть, но в его объятиях я чувствовала и что-то еще. Как будто ему нужно было находиться в моем пространстве, чтобы убедиться, что я все еще здесь. Что я в безопасности.

Его язык скользнул, по-моему, и я застонала, теряя себя на несколько минут. Он отстранился ровно настолько, чтобы прикусить уголок моего рта, прежде чем прикусить мою губу зубами. А потом он снова погрузился в меня, проводя языком по моему языку, нажимая пальцами, и запрокинул мою голову назад под лучшим углом.

Подожди, что я делала? Мне нужно было уединение. Уединение, Криста! Помнишь? Но мои чертовы руки были сами по себе, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я скрутила в них его футболку и притянула его ближе.

— Никогда, блядь, больше так со мной не поступай, — прошептал он мне в губы.

— Не буду, — сказала я.

— Я серьезно. Если это сработает, ты должна быть со мной такой же открытой, какой ты хочешь, чтобы я был с тобой.

Я заколебалась.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Теперь у тебя страшное лицо.

— Правда? — Спросила я. У меня не было ощущения, что я скорчила ему лицо «иди нахуй». Я чувствовала, что вот-вот расплачусь.

Он кивнул.

— Скажи это.

— Что сказать?

— Что бы это ни было, из-за чего мне кажется, что ты вот-вот уйдешь.

Он подумал, что я собираюсь уйти, и поэтому мое лицо напугало его. О, Джейкоб. Как раз когда я собралась с духом, чтобы поступить так, как будет лучше для нас обоих, ему пришлось снова стать милым.

— Я собираюсь уйти, — сказала я ему.

Его взгляд стал жестче, на лице появилось упрямое выражение.

Я поспешила продолжить, прежде чем он успел что-либо сказать.

— По крайней мере, на несколько дней. Мне нужен перерыв, возможность подумать, а я, кажется, не могу этого сделать, когда ты рядом.

— Разве это не говорит тебе обо всем, что тебе нужно знать? — спросил он. — У тебя хорошее чутье. Твое чутье не хочет уходить. Доверься ему.

Мой смех был горьким.

— Я не могу доверять себе прямо сейчас. За последние несколько дней я во всем ошибалась, так что, очевидно, моя интуиция не так хороша, как ты продолжаешь утверждать.

— Да. Ты просто оперировала ограниченной информацией и принимала решения, основываясь на тех дерьмовых сведениях, которые мы предоставили. Это не твоя вина, что в половине случаев ты ошибалась.

Я покачала головой.

— Дело не только в этом. Дело не только в нас. Все это время я находилась в состоянии повышенной готовности, чувствуя, что нахожусь на расстоянии удара сердца от опасности, и мне нужно дать своему организму отдохнуть от стресса.

Он еще немного отстранился, ухмыляясь мне сверху вниз.

— А ты?

— Что? Да, конечно, я понимаю.

Его ухмылка стала еще резче.

— Я наблюдал за тобой на протяжении всего этого времени. Говори себе, что хочешь, но ты сама этого хотела. Ты та, кто попросил помочь, быть частью мести «Джокерам». — Он снова наклонился, касаясь губами моего уха, и произнес опасно низким голосом: — И тебе нравилась каждая гребаная секунда этого. Так что не веди себя так, будто это не самое живое чувство, которое ты испытывала с тех пор, как перестала летать.

Я замерла под ним. Черт возьми, черт возьми. Это была горькая правда, которую я не хотела слышать. Я чувствовала себя такой измученной, такой напуганной, обеспокоенной за бабушку, за себя и за весь город Керни… как раньше. Как Криста, которая наполовину высунулась из открытого люка в тысяче футов над землей, стремясь навстречу порывам ветра, когда мы летели над полем боя.

Но хотела ли я быть такой, как она? Была ли я настолько измучена, что готова была отказаться от того маленького лучика света, за который цеплялась? Погрузиться с Джейкобом во тьму и окунуться в мрачные дебри общества? Я не знала. Он был слишком близко. Я была слишком близка к нему, ко всему этому, и это открытие только укрепило меня в мысли, что мне нужно отступить.

— Если вы двое закончили прелюбодействовать на моей подъездной дорожке, тащите свои задницы внутрь! — Крикнул Лиам позади нас.

Я оглянулась на Лиама и увидела, что он стоит у входной двери, скрестив руки на широкой груди, с лицом мрачнее тучи.

Я посмотрела на его сына.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты рассказал ему все по дороге сюда.

Джейкоб кивнул и отступил на шаг, игнорируя нависшего над ним отца, не сводя с меня глаз.

— Между нами еще не все кончено.

— Я не говорю, что все кончено. Я говорю, что мне нужна пара дней.

Его челюсть напряглась. Не сказав больше ни слова, он развернулся на пятках и зашагал внутрь.

Я достала свои вещи из машины и последовала за ним через несколько минут. Лиам загородил дверной проем. Джейкоба нигде не было видно.

— Куда он делся? — Спросила я.

Лиам встретил мой взгляд с той же непоколебимой сосредоточенностью, что и его сын.

— Наверное, внизу, в подвале, выбивает дерьмо из боксерской груши.

— Хорошо. Нам нужно поговорить.

Он протянул руку. Судя по выражению его лица, он был зол на меня не меньше, чем я на него.

— Сначала дай мне флешку.

Я выудила ее из сумочки и передала ему.

Он повернул к дому и направился в свой подсобный кабинет. Я последовала за ним, задержавшись, чтобы посмотреть, как бабушка и Дженнифер играют в карты в гостиной.

— Как дела? — Спросила я.

Дженнифер фыркнула.

— Она надирает мне задницу.

Я встретилась взглядом с бабушкой поверх ее головы и улыбнулась.

— Я же говорила тебе, что она акула.

Бабушка улыбнулась в ответ.

— Хочешь присоединиться?

Я покачала головой.

— Илиза пригласила нас погостить у нее и Фреда несколько дней.