Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

минуту. Однажды, еще в Дейвенпорте, Венди упросила не укладывать ее, пока родители не спят. Она заснула на диване в гостиной между ними – головку устроила на коленях Мэрилин, а Дэвиду достались ножки. Высший пилотаж был в том, чтобы поднять Венди, не разбудив. И вот она же, бледная, лежит в их постели – на том самом вышитом белье, которое Мэрилин забыла упаковать при переезде, из-за которого так расстроилась. Дэвид тогда вернулся, взял сверток, оставленный женой на тротуаре, и нашел-таки для него щель в кузове арендованного фургона.

Дэвид отвел от лица Венди прядь волос, отметив заодно, что лоб не горячий. Лег, ухом приник к ее рту. Глядя на часы, ловил дыхание. Выдохи несколько затруднены, как при астме в легкой форме. А в целом все нормально, ритм Венди держит. Волосы опять упали занавеской, и Дэвид повторил свой жест и вгляделся в черты, столь схожие с материнскими, но – теперь это стало ему очевидно – действительно со всеми признаками истощения. Впалость щек, заостренность носа и подбородка никак нельзя было списать на метаморфозы переходного возраста. Под глазами у Венди пролегли тени, а чуть выше, на переносице, рассыпались веснушки.

Говорят, труднее всего с младенцами. Но вот пятимесячная Грейси спокойно посапывает в своей колыбельке, упакованная в уютную пижамку. Зато Лиза все топчется, мнется перед дверью, ведущей в половую зрелость, все никак порог не переступит. Вайолет, личность А-типа, в раннем детстве подававшая столь большие надежды, становится несносной. Как бы не превратилась в ненавидимую одноклассниками стервозину – из тех, что идут по головам за лишний балл (в копилку все годится, если цель – Лига плюща).

А Венди – тоже своего рода дитя, хрупкое, ранимое, только не в том смысле, что малышка Грейс. Венди трудно любить, и за нее без конца тревожишься – комбинация кошмарная, все душевные силы забирает. У Дэвида защипало в глазах.

– Милый! – У кровати стояла Мэрилин.

Дэвид заморгал, прогоняя слезы. Вымучил:

– Порядок. Частота дыхания в норме.

Мэрилин кивнула и легла с другого боку, приподнялась на локте, устроила свободную руку вокруг головки Венди. Дэвид отзеркалил позу жены. Они как бы закавычили старшую дочь, оберегая, охраняя с обеих сторон. Словно в прежние времена, когда Венди забиралась к ним в постель, а они млели от самой мысли, что она живет на свете.

Глава пятнадцатая

Лиза наконец-то познакомила Джону с Райаном. Она их друг другу представляла, а Джона буквально видел: вот эта самая Лиза, тогда еще неизвестная женщина в оранжевом шарфе, возится, зажимается, целуется в зеленой «Субару» с каким-то мутным типом, очкастым и щелеротым, как Риверс Куомо[88].

И вот выясняется, что тот тип и Райан – два разных человека. Если, конечно, Райан не осветлил себе волосы, не схуднул изрядно и не изукрасил предплечья татушками, и все за один месяц, что минул с первого ужина Джоны у деда и бабушки. С другой стороны, Райан и Лиза так с ним дружелюбны – пригласили поиграть в Halo, говорят, их дом – Джонин дом. Лиза вон тащит на подносе бретцели и грейпфрутовую газировку. Наверно, Джона тут чего-то в силу возраста недопонимает. Он как увидел Райанову коллекцию, так про тот эпизод в «Субару» вообще напрочь забыл. Ненормально же, чтобы у взрослого было столько видеоигр. Дэнфорты Джоне играть не разрешали – типа, видеоигры «пропагандируют насилие и женоненавистничество». Ага, так вот Ханна и говорила.

Плюс номер один: с Райаном у компа зависаешь – все равно что с ровесником, хотя Райан-то вдвое старше Джоны и сам готовится к роли отца. Плюс номер два: у них в доме уютно, куда уютнее, чем у остальных Соренсонов. Сама Лиза не стоит над душой, но появляется в комнате регулярно – то перекусить принесет, то спросит Джону, как у него в школе. Райан славный, с ним легко. И он офигеть как силен в видеоиграх.

– Как тебе последний уровень, Джона? – спросил Райан про «Атаку спартанца». Сам он этот уровень прошел на раз-два.

– Мне понравилось. Особенно эта клонированная синяя леди – ну, у которой стрижка шапочкой.

– Серьезно? Она реально крутая. Уверенная в себе, и с юмором, и по пропорциям на человека похожа. По крайней мере, больше, чем остальные персонажи. – Тут Райан усмехнулся и добавил: – Хотя Лиза бы со мной поспорила.

Лиза вызывала живейший Джонин интерес. Жаль, что дома ее не всегда застанешь – у нее ведь работа. Просто Джона никогда раньше не общался с беременными. Лиза, конечно, планирует сама воспитывать ребенка, и Джоне это странно – из-за частой смены патронатных родителей у него в голове отложилось: не бывает такого, что люди ребенка еще и в глаза не видели, а уже хотят у себя оставить. Поневоле восхитишься Лизой.

– Как вообще дела, старина? – ни с того ни с сего спросил Райан. За ним такое водилось – возьмет да и выдаст неуклюжую, заранее заготовленную фразу, будто Джона здесь – подопытная зверушка.

– Хорошо.

– С Дэвидом и Мэрилин поладил?

В последнее время Джона и Дэвид постоянно вместе. У Дэвида куча «проектиков» – починить допотопный душ в цокольном этаже, утеплить оконные рамы. Джона во всем участвует. Залезает на нижние ветки деревьев, обрезку проводит. Словно появился у него отец, причем именно такой, о каком мечталось. С Дэвидом можно молчать без неловкости под песни его молодости из приемника. Дэвид, что бы ни делал, обязательно прервется, объяснит Джоне: «В другой раз постарайся найти кран со встроенным запорным клапаном», примерно так.

– Поладил. Они хорошие.

– Я потому спрашиваю, что вся эта семья… малость напряжная. Когда я сам к ним впервые попал – это было на Рождество, – Венди с Вайолет так атмосферу за столом накалили, хоть беги прочь. Между ними вечно что-то происходит, постороннему человеку не понять. Ну и вот, я сбежал – а напоролся на Дэвида и Мэрилин, они в кладовке… ну, того… Короче, весь остаток вечера я торчал на крыльце с Грейс – гладил собаку.

Райан снял игру с паузы. Джона откинулся в кресле, задумался на минуту. Мэрилин и правда немножко напряжная – беспокоится, что Джона недоедает, или недосыпает, или мало воздухом дышит, или от преподов ему недостаточно внимания. Только на самом деле Джоне нравится такая забота. Вот Венди с Вайолет – те напряжные в другом смысле. С ними тяжело, но в последние недели Джона успешно избегает обеих.

– Я не в обиду Соренсонам, – продолжал Райан. – Они славные люди. Просто их… многовато. Сечешь, о чем я? Во