Пусть будет лунный свет - Мелоди Томас

Майкл сел рядом с ней на кровать. Его мучило то, что он ничего не помнил. Память к нему вернулась с того момента, когда он открыл глаза и увидел, что у его постели сидит бабушка. Знай он про амулет раньше, его не застали бы врасплох.

– Это не важно, Бриана. – Он принялся разглядывать свои руки. – Сейчас твои и мои чувства не так уж и важны.

– И что это у тебя за чувства, Майкл?

Эти слова буквально ударили его под дых. Какая-то неведомая сила заставила его подхватить Бриану и усадить к себе на колени.

– Я не привык к тому, чтобы другие занимались моими делами или решали мои проблемы.

Он подумал, что Господь уберег ее и она не видела изуродованных тел Причардса и солдат. А сколько несчастных навсегда затерялись в бескрайних песках Сахары, сколько несчастных исчезло на невольничьих рынках. Он даже головой помотал, чтобы привести мысли в порядок. Он сердился на нее за то, что она приехала сюда тайком от него и одна. За то, что занялась расследованием дела, которое было смертельно опасным.

– Майкл, у меня и в мыслях никогда не было тебе лгать.

– Тем не менее ты проявила полное неуважение к моей фамилии и заявилась сюда одна, несмотря на то что это место просто опасно для жизни. К тому же надо учесть положение в обществе.

– Вот как вы теперь заговорили! – Бриана попыталась соскочить с его колен, но он крепко ее держал. – Не тебе читать мне мораль, Рейвенспор! Мистер К Чертям Собачьим Правила, тот самый, который залез в спальню к шейху Омару, наставил ему в лоб револьвер и устроил международный скандал! К вашему сведению, здесь, в Олдбери, меня задергали модистки с примерками, замучили уроки этикета, лягушки в обуви и жабы в ванной, грубые слуги. И все во имя прославленного Олдбери. Будь я мужчиной, вы с радостью приняли бы мою помощь как свидетельство преданности и верной дружбы.

– Только ты не мужчина, Бриана. Ты моя жена, – возразил Майкл. – У меня нет ни малейшего желания присутствовать на твоих похоронах, тем более если ты погибнешь, защищая меня. И вот еще что. Если ты будешь вести себя, как взбалмошная девчонка, я тебя запру в твоей спальне и продержу до самой старости.

– Ты не имеешь права сажать меня под замок!

Это противозаконно!

– Разумеется, если меня не будет рядом с тобой. Но я постараюсь не нарушать закон.

– Майкл, да ты, оказывается, негодяй!

– Ты уже знала, кто я такой, когда перелезала через ограду балкона, чтобы навестить меня после полуночи. Хотя я тоже виноват в том, как закончился тот день, инициатива была твоя, потому мы и согрешили. Нашу постель мы, можно сказать, застилали в четыре руки.

Она промолчала, лишь бросила на него гневный взгляд.

– Ты всегда защищаешь других, совершенно забывая о себе.

– Ты не понимаешь...

– Все я понимаю. Больше, чем кто-либо другой. Ты доверься мне, чтобы я с этим делом покончил раз и навсегда.

Бриана открыла глаза. Одежда ее пребывала в ужасном беспорядке, а сама она, укрытая одеялом, лежала на боку, подложив под щеку ладонь. Майкл, уже одетый, сидел на стуле возле кровати с задумчивым видом.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила она.

– О том, что пора тебе заняться собой и мной, милая моя.

Бриана села на постели и попыталась застегнуть корсет. Майкл поднялся и сделал это сам. Причем справился с этой задачей не хуже любой женщины, к немалому удивлению Брианы.

– Ведь это я снял его с тебя – значит, обязан надеть. Бриана шлепнула его по рукам и поспешила слезть с кровати.

– До чего же ты галантный, – постаралась она скрыть за иронией смущение.

– Будешь по мне сейчас скучать?

– Может быть, и не буду. Она застегнула пальто.

– Прекрасно. Я тоже не буду.

Он наклонился и так поцеловал ее на прощание, что она долго не могла отдышаться.

Когда они вышли на улицу, снег прекратился и ветер стих. Майкл подсадил Бриану в карету. Уютно устроившись на мягком сиденье, она слышала, как муж отдавал распоряжения кучеру и людям, которые должны были ее сопровождать. Кучер щелкнул кнутом, карета тронулась с места, Бриана смотрела в окно на Майкла Фаллона. С каждой секундой его фигура становилась все меньше и меньше, пока совсем не исчезла в конце занесенной снегом улицы.