Пусть будет лунный свет - Мелоди Томас

– Извините, ваша светлость, но его светлость на сей счет дал строгие указания, Так что я не могу, поверьте.

– Мистер Фримен, я сюда пришла не для того, чтобы покататься верхом. Не надо так волноваться. Я прекрасно понимаю, чего вам будет стоить неподчинение приказу моего супруга, а зла я вам не желаю.

Как-то она даже собралась в Лондон разыскивать Майкла. И почему она так переживает его молчание?

Если бы была в этом необходимость, Майкл непременно взял бы ее с собой в Лондон.

– Что-то я сегодня утром в летнем домике не видела вашей внучки. Уж не заболела ли она?

– А вы разве не знаете? Графиня объявила, что того, кто близко подойдет к домику, она велит арестовать. Так и сказала. Я думал, вы об этом знаете.

– Первый раз слышу.

Вернувшись в дом, Бриана поднялась на второй этаж и столкнулась с доктором Бланшаром, только что вышедшим из спальни графини.

– Доброе утро, ваша светлость.

– Графиня больна?

– Больна-то она больна, но я уволен, – раздраженно ответил доктор.

– Вы вовсе не уволены, – решительно возразила Бриана.

– Спасибо, ваша светлость. – Доктор обернулся на дверь, из которой только что вышел. – Она в постели со своей очередной мигренью. Если рискнете, можете войти.

Бриана рискнула. Тяжелые бархатные шторы были плотно задернуты, графиня возлежала на широкой постели с мокрой тряпкой, закрывавшей лоб и глаза. На кровати сидел Чемберлен, негромко беседуя с графиней.

– Как она? – спросила Бриана.

Графиня сдвинула тряпку с глаз, увидела Бриану и с громким стоном откинулась на подушки.

– Что я вам говорила – она уже здесь, – пробормотала графиня. – Скажите ей, что я больна и не желаю, чтобы меня беспокоили.

Бриана чуть приподняла брови.

– Скажите графине, что уходить я не собираюсь.

– Скажите ей, что она нахалка.

– Я все равно не уйду.

Фыркнув, графиня, затянутая в корсет как сосиска, приподнялась на локте. Мать Майкла все еще оставалась красивой, хотя годы брали свое.

– Летний домик – мой, – безапелляционно заявила графиня.

– Его светлость обещал разобраться в этом вопросе, – поспешно зашептал Чемберлен. – Она там рисует в летние месяцы. Это ее убежище, ваша светлость.

– Чемберлен, нечего перешептываться у меня за спиной! Я прекрасно все слышу. Никакое это не убежище. Там мне спокойно и никто не мешает рисовать.

– Так вы художница? – Бриане настолько понравились работы графини, что она даже попросила некоторые из них поместить в деревянные рамы. – На чердаке я нашла целый сундук с прекрасными работами...

– Мои картины никогда не хранились в сундуке! Бриана огляделась и увидела на стенах очень похожие картины.

– Это работы его светлости, – объяснил Чемберлен. – Когда он был молодым.

– Джеймс всю жизнь валял дурака. – Его мать снова улеглась на подушки. – Рисовал одних пиратов да испанские галеоны. Был очень мечтательным, впечатлительным. Отец его за это не любил.

Мечтательный? Впечатлительный? Человек, с которым она познакомилась в Египте, умел держать в руке кисть? Бриана оторопела.

– А что с ним стало потом? – спросила Бриана. – Надеюсь, вы гордились его талантом.

– Если уж чем гордиться, так это тем, что он до сих пор жив-здоров.

Бриана бросила взгляд на небольшой набросок галеона.

– Почему же он не пошел служить на королевский флот?

– Потому что этого очень хотел его отец. – Графиня сняла тряпку со лба.

– А вы? Чего от него хотели вы?

– Я всего лишь его мать. И не могла указывать Джеймсу, чем ему заниматься. – Она посмотрела на Чемберлена. – Не говорила, что жену ему присмотрят сразу, как только он вернется в Англию.

Вот Оно что! Наихудшие предположения Брианы начали сбываться. Теперь ясно, зачем Майкл женился на ней. Бриане стало больно, но виду она не подала и с улыбкой повернулась к графине:

– Я вот подумала, не пора ли нам с вами поближе познакомиться за чашкой чаю. Я всегда к вашим услугам.

– Ваша светлость, к вам посетитель.

Майкл, держа в руке бокал с бренди, обернулся. В кабинет вошел лорд Уэйр, и совещание началось.

В Лондоне Майкл находился уже две недели и кое-что успел за это время сделать. Доки еще раз обыскали, особенно возле того места, где, по словам Финли, нашли двух зарезанных. Их выкопали из могилы для нищих, еще раз осмотрели и на руке у одного нашли вытатуированного скарабея. Майкл решил действовать просто и воспользовался сведениями, которые сообщил Финли. Но решающий прорыв во всем этом деле произошел самым неожиданным образом.

– Мистер Кросс, ваша светлость.

Майкл поставил бокал с бренди на стол и поморщился. Тот не только работал на министерство иностранных дел, но и был главным советником по египетским древностям. Он и занялся амулетом, который ему передал Майкл.

– Я встречаюсь с источником завтра утром, – сообщил Кросс собравшимся. – Ему известно место тайника, который мы ищем. И он хочет получить свои деньги завтра.

После этого Кросс подробно изложил дальнейший план действий.

Майкл выслушал его и пошел одеваться.

– Вы чем-то недовольны? – подошел к нему лорд Уэйр.

– Кто-нибудь проверял надежность источника Кросса? – спросил Майкл, надевая пальто. – Снимали с него показания? Это же деньги правительства.

– Мистер Кросс считает, что источник просто исчезнет, если заподозрит подвох, – объяснил Уэйр. – У этого осведомителя татуировки в виде скарабея нет. Кросс считает, что источник надежный и даст возможность выйти на остальных. Так что игра стоит свеч. Ведь благодаря ему мы уже получили некоторые вещи капитана Причардса. Налицо связь с налетом на караван. Все украденное в Египте поступает в Лондон. После смерти шейха Омара поставки контрабанды сократились.

– Мы совсем близко подошли к главным закоперщикам незаконной торговли древностями, – сказал подошедший к ним Кросс. – Кто-то решил сохранить свою жизнь и отказался от пеньковой веревки.

Майкл перевел взгляд на Кросса. Вид у него был уверенный, вовсе не книжного червя, каким он запомнился Майклу по Каиру. Застенчивость исчезла.

– Кросс, актер вы первостатейный, – сказал ему Майкл, прекрасно понимая, что его слова заденут за живое тех, кто считал Кросса героем. – В Каирском музее вы были совершенно другим.

– Работа такая, – ответил Кросс. – Я старался, и получилось.

– «Об этой твоей работе тогда полагалось бы знать и мне», – подумал Майкл.

– А может быть, уязвлено ваше самолюбие, – хмыкнул Кросс. – Вам этих головорезов отыскать не удалось. А я сумел.