Лучик надежды - Миранда Дикинсон

«Треск, грохот и суматоха»

– Как насчет завтра, Рэни? – спросил Кельвин, жуя намазанный маслом хлеб.

Они как раз ужинали.

– Честно говоря, я буду рада, когда все закончится и мы поедем в Лондон. Конечно, это было прикольно, но с меня извинений предостаточно. С нетерпением жду встречи с малышкой Элис, пусть даже сейчас она стала королевой Уэльса.

– Вы дружили, когда вместе выступали в «Серебряной пятерке»?

– О да. Она меня тогда боготворила. Мы стали ее первыми коллегами по профессиональной работе. Так вышло, что ее почти в буквальном смысле слова подобрали на вокзале Кингс-Кросс и пихнули прямиком на сцену. Замечательный голос, но мы, признаться, немного льстили ей. Когда я ушла, то чувствовала себя виноватой в особенности перед ней… за то, что лгала. Мы в те дни были очень откровенны друг с другом. Она была мне как младшая сестренка. Впрочем, они все были моей семьей, нравится вам это или нет, в течение почти пяти лет. Я имею в виду, что видела их намного чаще, чем свою родню. Мы, как выражаются, жили друг у друга в карманах. Когда другие давно засыпали, Элис и я засиживались допоздна и делились своими мечтами. Она хотела просто петь. Господи! Благослови ее. Никаких мечтаний насчет того, чтобы стать звездой. Мне это нравилось. Я ей завидовала за такой подход к жизни. А теперь, как видим, она стала самой большой звездой из всех нас! Это мне следовало стать звездой… Ладно, ерунда. Моя проблема в том, что мои амбиции всегда были больше, чем что-либо другое в моей жизни. – Старушка насупилась. – Ад кровавый! Только послушайте, какую чушь я несу! Мне надо еще вина. Мэтти! Гил! Помогите пожилой женщине пройти к бару…

Просьба была странной. Прежде Рэни всегда без проблем сама ходила в бар, но странная улыбка, мелькнувшая на губах старушки, заставила Мэтти и Гила послушаться ее. Они медленным шагом направились к барной стойке. Когда они были почти на месте, Рэни высвободила свою руку из пальцев Мэтти и оглянулась, убеждаясь, что Кельвин и Прю не могут ее услышать.

– Мое сердце радуется, когда я вижу, что между вами происходит. Нет, не пытайся отнекиваться. Вы – пара влюбленных голубков. Конечно, тебя, Мэтти, я знаю не так давно, а Гила еще меньше, но вы оба мне очень дороги. Надеюсь, вы это знаете.

– Конечно знаем.

Издав довольный вздох, старушка погладила Мэтти по щеке.

– Ты хорошая девушка. Извини, что я свалила этих двух на вас, но надеюсь, что вы знаете, зачем я это сделала.

Мэтти взглянула на Гила.

– Начинаю понимать.

– Вы просто великолепны, – сказала Рэни чуть надтреснутым голосом. – Не согласились бы немного прогуляться со мной?

– Сейчас? Зачем? – спросил Гил, переведя взгляд на Кельвина и Прю.

– Они без нас как-нибудь справятся. Пять минут, не больше. – Рени протянула руку Гилу, и он ее принял. – Пошли.

Шум реки встретился со скрипом гравия на дорожке, когда они прошли в небольшой садик, разбитый при отеле. Мэтти заметила, насколько Рэни напряжена. Старушка остановилась у сланцевой скамьи, опираясь на свою трость и глубоко вдыхая свежий сельский воздух.

– Красиво здесь, правда? Неудивительно, что Элис решила поселиться тут, – улыбнувшись, произнесла Рэни. – А теперь вот я сюда приехала с двумя моими любимыми людьми. Знаю, я далеко не самая спокойная пассажирка, но мы все равно весело провели время. Завтра мы нанесем последний визит, а потом выступление… Я не была уверена, что нам удастся, но вот мы здесь! Перед последним рывком я решила выговориться, поскольку потом мы будем слишком заняты и на разговоры времени не останется. Садитесь.

– Я не могу сидеть, пока вы стоите… Пожалуйста…

Рэни закатила глаза.

– Гил Кендрик! Хоть раз в жизни сделайте так, как вас просят! Долго это не займет, а я – не полная инвалидка.

Заинтригованные, Мэтти и Гил уселись.

– Спасибо. Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я считаю вас моими суррогатными внуками… Не хихикай, Мэтти! Я серьезна как никогда. Сначала мы стали друзьями, но теперь вы – моя семья. Так я к вам отношусь. – Улыбка Рэни увяла, а глаза на бледном лице загорелись. – Вы должны меня понять.

Слова были очень милыми, но Мэтти догадывалась, что впереди у Рэни припасено еще много неожиданного.

– Поскольку я отношусь к вам именно так, мне хотелось бы сейчас все вам рассказать.

Мэтти насторожилась. Может, Рэни собирается сообщить им то, что станет последней частью головоломки, объясняющей, что же тогда произошло в «Пальмовой роще»? Все объяснит?

Челюсти Рэни сжались плотнее. Наступила пауза.

– Я хочу рассказать, что произошло в ту ночь… почему я ушла… Я никогда никому об этом не рассказывала… Я никому не доверяла в достаточной степени, но вы, я думаю, меня поймете…

Гил слушал внимательно, но выражение его лица оставалось безучастным.

– Что случилось тогда, Рэни?

– Я сбежала не потому, что впереди меня ждала блистательная карьера. Карьеру я сделала, но это было позже. Не из-за карьеры я тогда сбежала. Я не подвела твоего дедушку, Гил. Инициатором был он.

– Я не понимаю…

– Джейк был единственный, кто знал правду. Он оставался моим другом, когда других друзей у меня больше не было. Джейк сохранил мою тайну до самой своей смерти.

Мэтти почувствовала, как напрягся Гил.

– Что за тайна? Я прежде считал, что ваш побег из ансамбля организовал Рико.

– С какой стати мне сбегать перед самым выдающимся выступлением за всю мою карьеру? Подумайте об этом… Даже если меня ожидал новый контракт, зачем упускать шанс сделать себе имя, выступив в последний раз в качестве ведущей певицы «Серебряной пятерки»?

– Но это был план Рико…

– Нет, дорогой. Это то, о чем я всем раструбила. Было лучше, чтобы остальные решили, будто бы я эгоистичная свинья, чем подвергаться риску того, что Рико узнает правду.

Мэтти ничего не понимала. Рико должен был знать правду. Он тайно выступил посредником в подписании сольного контракта с фирмой грамзаписи. Он должен был распланировать первое турне Рэни. Именно на этом старушка настаивала с тех пор, как они начали обсуждать поездку. Именно это Рэни повторяла несколько раз в течение последних полутора недель.