Рождество каждый день - Милли Джонсон

– Спасибо, – сказала она в конце концов.

– И за многие другие твои предложения, которые помогли бизнесу. Помогли мне.

– О, хорошо.

– Я подумал, что… когда мы вернемся, может быть… ты могла бы… рассмотреть…

У Мэри перехватило дыхание. Ее сердце буквально перестало биться.

Длительность паузы была смехотворной, так делал ведущий «Острова любви»^[87], когда собирался объявить, кого выгоняют.

– …повышение зарплаты.

Сердце Мэри застучало снова, тяжело и гулко, словно у скаковой лошади, приземлившейся на дерн после полета над ручьем Бехера. Разочарование пронеслось по каждой клеточке и сухожилию ее тела, затем быстро перешло в раздражение, а потом набрало скорость и понеслось галопом к полномасштабному гневу.

– Джек, я должна тебе кое-что сказать, – произнесла она. – Я не вернусь. Мне предложили другую работу, и я приняла предложение.

Глинтвейн тоже развязал ей язык.

– Поговорим об отвратительном снеговике, – сказал Робин, отступая назад, чтобы полюбоваться их поделкой.

Их снеговик был жутким, с маленькой головой и тощей шеей, но, по крайней мере, стильно одетым, с шарфиком от «Шанель», свободно повязанным на горле.

– Интересно, кого он мне напоминает?

– Он не похож на Дэниела? Мою возможную замену. – Чарли наклонил голову, чтобы изучить их творение.

– У него гораздо больше индивидуальности, чем у Дэниела, – произнес Робин. – И, по крайней мере, он не надоедает нам до смерти своими сравнениями нынешнего премьер-министра и Теда Хита^[88].

Чарли нагнулся, сделал снежную колбаску и прилепил ее к паху снеговика, добавив по снежку с каждой стороны.

– Лучше?

– Да, теперь он стал немного привлекательнее.

– Не будь одиноким, Робин, – сказал Чарли.

– Очень мило с твоей стороны подумать обо мне, но я рассматриваю возможность принять целибат. Думаю, я бы выглядел привлекательно в монатеской одежде. Платок прекрасно обрамляет мое лицо.

Чарли усмехнулся.

– Я так рад, что мы не поехали в Авмор.

Робин улыбнулся.

– В кои-то веки я с тобой согласен. Как мы будем праздновать Новый год? Может, пригласим их всех на вечеринку? Я спрошу их адреса, прежде чем мы ляжем спать сегодня вечером.

– Да, поддерживай с ними связь, – ответил Чарли. – Я бы хотел, чтобы они пришли на мои похороны.

Робин открыл рот, собираясь ответить «заткнись», но почувствовал, что Чарли нужно было выговориться.

– Я уверен, что мы могли бы пронести несколько дополнительных сосисок в тесте от Грегга.

– Спасибо.

– Ладно, хорошо, – сказал Джек, пытаясь справиться с потрясением от новой информации.

– Я написала тебе письмо. Я собиралась отдать его тебе, когда мы вернемся домой. Я работаю в «Баттерли» с тех пор, как окончила колледж. Я думаю, пришло время для нового места, и я хотела бы начать как можно скорее.

Мэри стукнула по горбу на спине снеговика. Ее действия отражали все чувства, которые отсутствовали в ее спокойном голосе.

– Понятно.

Мысли Джека мчались в паническом режиме, как мотоциклы вокруг стены смерти. Мог ли он винить Мэри за поиск нового места, когда он обходился с ней гораздо менее благодарно, чем следовало бы? Она была молода, умна и прекрасна, и все, что он делал в течение четырех лет, – это относился к ней так же, как и его отец. Конечно, она не заинтересовалась бы им в романтическом плане. Конечно, она не захочет пить вино и ужинать с ним в «Фиренце». О чем же он думал, записывая приглашение в дневник? Он надеялся, что она его еще не смотрела. Каким же идиотом он был. Он вышел из своей зоны комфорта, обжегся, и теперь пришло время отступить с достоинством.

– Что ж, желаю тебе удачи, Мэри. Я согласен на твои условия, это меньшее, что я могу сделать, – сказал Джек и протянул руку для рукопожатия.

Его хватка была крепкой, а ее рука – вялой, словно дохлая рыба.