Сиреневая госпожа поместья Лундун - Ксения Винтер

Я уже давно вышла из возраста, когда мечтаешь о большой и светлой любви и ждёшь принца на белом коне. Брак по расчёту ничем не хуже любого другого брака. Даже самое сильное чувство с годами может остыть. А в своих знаниях по части математики я не сомневалась.

— Поэтому мы с тобой общаемся на «ты» и называем друг друга по имени.

Эта фраза Васта поставила меня в тупик, и я растеряно взглянула на мужчину.

— Мы с тобой равны, — пояснил чатьен. — Да, у тебя детское тело, но разум взрослого, мудрого человека с определённым жизненным опытом. Если бы ты изначально родилась в этом мире, то легко бы стала вихо.

Я чувствовала себя польщённой подобным комплиментом, и довольная улыбка сама собой расцвела на моём лице.

— Благодарю, — тепло отозвалась я на похвалу.

— Нет нужды.

Чатьен поднялся с дивана, подошёл к двери и с помощью нескольких замысловатых символов, начертанных в воздухе и активированных магией, отключил чары тишины, тем самым подведя итог нашей приватной беседе.

— Я так и не услышала твоё решение, — напомнила я. — Ты позволишь Эльтайну ухаживать за мной?

Чатьен Васт заметно напрягся и после достаточно длинной паузы бросил короткое:

— Да.

* * *

Завтрак прошёл в абсолютной тишине. Все самые важные темы были обговорены, а к светским беседам Васт не питал особой любви. У меня же после бессонной ночи наконец-то начала садиться внутренняя батарейка Энерджайзер, и я с огромным трудом подавляла зевки и пыталась удержать глаза открытыми.

— Тебе стоит отдохнуть, — заметил чатьен по завершении завтрака, когда Чала забрала подносы с посудой и унесла их на кухню. — Не нужно мучить себя.

— Ничего со мной не станет от пары бессонных дней, — заверила я его, решительно поднимаясь на ноги. — Мне в прошлом часто приходилось бодрствовать несколько суток подряд, питаясь одними энергетиками.

— Энергетиками? — обычно чатьен не поощрял моих упоминаний прошлой жизни, однако сегодня почему-то был настроен довольно благодушно и позволил мне удариться в ностальгию.

— Это напитки, добавляющие бодрость и позволяющие не спать долгое время, — охотно пояснила я. — Крайне вредная для здоровья штука.

— Если они вредны для здоровья, зачем их пьют?

— Иногда необходимость не спать перевешивает заботу о здоровье.

— Сейчас такой необходимости нет, — твёрдо заявил чатьен. Сняв с левой руки перчатку, он решительно уложил меня на диван, подложив под голову мягкую подушку и положив светящуюся мягким голубым светом ладонь мне на лоб. — Спи.

— Я надеялась сегодня весь день надоедать тебе, — вяло возразила я, покорно прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, окутавшим голову и медленно распространившемся по всему телу.

Ответом мне стал многозначительный хмык.

— Я вчера поссорилась с Ришаном, — сквозь сон зачем-то проговорила я. — Он пришёл ко мне ночью. Хотел вместе со мной и Эльтайном отправиться на прогулку. Я отказалась.

— Красному господину необходимо научиться подчиняться правилам, — я почувствовала, как рука переместилась со лба на макушку и аккуратно извлекла из причёски шпильку. Затем чуткие пальцы принялись мягко массировать какие-то точки в районе темени, прогоняя тянущую боль в висках, преследовавшую меня с прошлого вечера. — Ты всё правильно сделала.

— Знаю. Но от этого не легче, — я всё же нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть в умиротворённое лицо чатьена, склонившегося надо мной. — Я не хочу воевать ещё и с ним.

— Тебе и не придётся, — уверенно заявил Васт. — Как бы сейчас Ришан ни злился на тебя, это не продлится долго.

— Надеюсь, — я закрыла глаза, окончательно отдаваясь во власть сна. Но на последок всё же попросила: — Не говори никому о его визите ко мне.

— Не скажу.

22. Слухи

Весь следующий месяц, который поместье Лундун готовилось к проведению Большого Совета, я носилась по Крацу, как угорелая, демонстрируя типичное поведение для любого ребёнка, а именно совала свой любопытный нос во все дыры и была в каждой бочке затычкой. Первой моему разорительному набегу подверглась кухня: Чала, бесспорно, хорошо умела готовить, но её таланты не шли ни в какое сравнение с мастерством профессиональных поваров. Это были три дородные женщины в возрасте, коренастые, широколицые, с покатыми плечами и крепкими руками. На головах у них были намотаны пёстрые платки на манер тюрбанов, полностью скрывавшие волосы и придававшие поварихам сходство с какими-нибудь сахарскими бедуинами.

Моё желание научиться готовить было встречено с энтузиазмом: будучи Сиреневой госпожой, я не знала ни в чём отказа, и любой слуга или страж считали своей прямой обязанностью оказывать мне посильную помощь во всём. Под зорким взглядом Алеф — старшей из поваров, — я целую неделю помогала в приготовлении завтраков, обедов или ужинов (в зависимости от того, когда у меня было свободное время, ибо филонить Васт мне не позволял) для общих трапез. Никаких нареканий ни со стороны учеников, ни со стороны вихо не последовало, так что я сделала вывод, что навык кулинарии мной освоен. Следовательно, можно было двигаться дальше.

После кухни я направила свой энтузиазм на гат — своеобразный военный городок, располагавшийся за тренировочным полем, где в простеньких одноэтажных домах жила стража со своими семьями. Но перед тем как лезть на частную территорию, я провела «разведку боем» — по полночи сидела на крыльце кэа в обществе охранников, развлекая и себя, и их праздными разговорами за пиалой оджу или атодзиу. Сначала все, как один, весьма неохотно шли на контакт, опасаясь неизвестно чего. Однако мой энтузиазм и искренний интерес сделали своё дело: с каждой встречей воины становились всё разговорчивей и разговорчивей, охотно делились байками из детства или времён ученичества. Кое-кто рассказывал о своих семьях. Так что к моменту посещения гата с многими его обитателями, пусть и заочно, я уже была знакома.

Дома в гате были расположены по тому же принципу, что и в зейхане: они образовывали собой идеальный прямоугольник в стиле «пекинского дворика» с общим крыльцом. Во внутренней части была установлена огромная беседка, в которой женщины собирались за рукоделиями, а также находилась небольшая игровая площадка для детей, с качелями и круглой песочницей. К моему появлению здесь отнеслись настороженно: было видно, что «аристократы» сюда наведываются редко, и как со мной общаться, никто толком не знает. Я без труда развеяла общую напряжённость, сначала угостив малышню сладостями и поучаствовав в их бесхитростных играх, а затем и присоединившись к матронам, заинтересовавшись вязанием. Вязать у меня получалось откровенно плохо, обращаться со спицами и крючком я и в прошлой жизни не могла, но мои натужные потуги сделать из пряжи хоть что-нибудь откровенно