Домашний фронт - Кристин Ханна

Теперь она была беззащитной, нуждалась в нем, возможно, впервые в жизни. Майкл удивлялся, что это так важно для него, удивлялся своему желанию быть здесь ради нее.

— Неужели я тебя потерял, Джо? — прошептал он, ласково погладив ее по щеке.

Услышав в коридоре звонкий голос Лулу, он повернулся, слишком поздно сообразив, что в его глазах стоят слезы.

— Смотри, папа, у нас мороженое, — сообщила Лулу.

Через силу улыбнувшись, Майкл снова повернулся к жене, коснулся губами ее щеки и замер на секунду.

Потом выпрямился, вышел из палаты и повел девочек к машине. Весь путь домой — долгое ожидание парома и переправа — Лулу болтала без остановки, требовала себе такое же кресло, как у мамы.

Когда они свернули на прибрежную дорогу, Лулу запела и принялась хлопать в ладоши, а потом стала представлять, что играет в «ладушки-оладушки» с матерью.

— Помоги мне, Бетси. Давай как мама: «Ладушки, ладушки, мы печем оладушки…»

— У нее теперь одна здоровая рука, — буркнула Бетси. — Как она будет играть с тобой в «ладушки»?

Лулу вскрикнула:

— Это правда, папа? Скажи ей, чтобы она заткнулась. Маме снимут гипс, и она опять будет здорова, правда?

Майкл заехал в гараж и поставил машину рядом с внедорожником Джолин.

— Не ссорьтесь, девочки!

Лулу захныкала.

Бетси выскочила из машины и опрометью бросилась прочь из гаража.

— Замечательно!

Майкл отстегнул Лулу от кресла и взял на руки. В доме она тут же соскользнула на пол и помчалась наверх — подразнить сестру.

Майкл прошел на кухню, налил себе выпить и долго стоял у окна, собираясь с духом. Потом допил виски, поставил стакан и поднялся наверх.

— Бетси, это папа, — сказал он, постучав в дверь. — Можно войти?

Пауза была слишком долгой.

— Без разницы, — наконец послышался голос Бетси.

Как он ненавидел это выражение!

Бетси стояла у окна, спиной к двери, неловкими движениями переставляя пластмассовых лошадок. Майкл без всякого доктора Корнфлауэра знал: это отчаянная попытка извлечь порядок из хаоса.

— Ей очень плохо, Бетси.

Девочка замерла. Ее рука зависла над черно-белым скакуном, пальцы дрожали.

— Она стала другая.

Майкл подошел к дочери, взял за руку, усадил на кровать и сел рядом.

— Бояться — это естественно.

— Но это ее вина. Она пошла в армию…

— Бетси, милая…

— Папа Сиерры говорит, что мама сама виновата. Он говорит, что женщины не должна летать на вертолетах во время войны. Если бы она не летала, ничего бы не случилось. Я ей говорила, что никогда ее не прощу… и я не могу.

Майкл вздохнул.

— Папа Сиерры — болван, который ни черта в этом не смыслит. Можешь ему так передать.

— Мне страшно, папа.

— Да. — Майкл обнял дочь за плечи. — Мне тоже.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лулу, она явно злилась.

— Вот вы где! Прячетесь от меня?

Бетси всхлипнула и отвернулась.

— Прости, что обидела тебя, Лулу.

Лулу широко улыбнулась, демонстрируя крошечные зубы и нежно-розовые десны.

— Знаю, глупая. А теперь мы можем поиграть в «ладушки-оладушки»?