Тайны Пантеона - Марина Суржевская

– Тебя ко мне тянет?

Я прикусила дольку зубами, брызнул сок. Почему я вообще заговорила об этом? Я точно не собиралась обсуждать наши отношения! Да я даже не думала об этом!

Посмотрела на остатки апельсина. Что там сказала садовница? Ее отец обладатель нейропанели? И они выращивают особенные фрукты? Насколько особенные? Настолько, что пара долек кружат голову подобно бокалу вина? Уже хотела устроить скандал, но тут Август положил ладонь на мою щеку. Его глаза – бесконечно-темные – оказались близко-близко.

– Я хотел бы, чтобы все случилось иначе, Кассандра. Чтобы наша история получилась другой. Но ты должна знать. Я…

Сиплый гудок сожрал слова и оповестил о приближении к Сангаену, где мы решили переночевать. Пассажиры начали собираться, вытаскивать из-под лавок корзины, тюки и сумки. Лишь мы двое не двигались с места, глядя в глаза друг друга. Я не услышала слов Августа. Но я прочитала их по губам.

– Осторожно, осторожно, берегите головы! – складывался хлопающий навес, капитан кричал, спорили об оплате строители.

– Идем. – Август отодвинулся и поднял нашу сумку с вещами – одну на двоих.

Спускаясь по доске на причал, я локтем пихнула девицу с кудрями и быстро прошла мимо. За спиной раздался всплеск и крик.

– Кассандра! – возмутился мой святоша-муж, я закатила глаза.

– Ой, не нуди. У нее были невкусные апельсины.

А королевы не прощают покушения на то, что считают своим.

Глава 22. Погоня

Сангаен напоминал Шанси как младший брат. Те же красные крыши, желтая пыль дорог, шумный рынок, круглые пруды с рыбками, ленты и колокольчики. Мы сняли номер в небольшой домашней гостинице и попросили принести ужин.

– Ваши документы, пожалуйста, – кивнул пожилой хозяин за стойкой.

Я похолодела, но Август лишь улыбнулся, неотрывно глядя в глаза мужчины.

– Конечно. Вот же они. Господин и госпожа Лин. Нам нужен самый удобный номер.

– Благодарю, господин Лин! Конечно, я поселю вас в восточной комнате на втором этаже, там прекрасный вид на сад!

Забрав массивный ключ, мой спутник пошел к лестнице, я следом, рассматривая его спину. Так вот как Август получил одежду в Орджу. Тогда он сказал, что просто попросил, теперь я знаю, что кроется под этим «просто». Ментальное внушение. Да такой силы, что позавидовала бы Анна Левкой – главный менталист Аннонквирхе!

– Не смотри так, – тихо сказал мой спутник, когда мы поднимались по лестнице. – Я чувствую себя монстром, когда делаю это. Каждый раз…

– Август, – схватила я его за рукав, останавливая. – Ты шутишь? Я завидую, что ты так умеешь! И еще. Я никогда не считала тебя монстром. И никогда не буду. Даже если ты…

Он коснулся ладонью моих губ. Всего на миг, но этого хватило, чтобы я умолкла.

– Не обещай того, чего не знаешь.

Его глаза затянула пленка пустоты, а я как наяву услышала ощутила запах тлена и услышала голос Ирмы: «Познавший силу тьмы обратится самым страшным ее порождением… Так сказано в Писании, так увидела я… Синяя сталь и белая сталь… Мундир с кровавым аксельбантом, маска из теней. Я думала, вокруг цветут розы, но то была кровь… Даже на ее белых волосах… Она была там, незнакомка в черном. И везде была кровь. Монстр пришел собирать чужие жизни… Монстр…»

Я нахмурилась, возвращаясь в реальность. Видения Ирмы – опиумный бред, о котором не стоит даже вспоминать. И даже то, что она увидела убийство хозяйки крысеныша – ничего не значит. Это лишь наркотические галлюцинации, а то и вовсе помешательство.

Дернув плечом, я двинулась за Августом, который уже открывал дверь номера.

Кровать в комнате оказалась всего одна.

– Я лягу на полу, – сказал Август.

Не ответив, я отправилась в душ, а когда вышла, нам уже принесли ужин: сытный суп с клецками, рис и лепешки, овечий сыр и запечённые овощи. С едой хозяин прислал крошечные миндальные пирожные и бутылку местного вина, но к ней мы не прикоснулись, понимая, что терять контроль слишком опасно. Ели почти молча. Я думала о словах, которые скрыл чертов гудок, и способностях разрушителя. О чем размышлял Август – не знаю, но выглядел он рассеянным и иногда касался виска.

– У тебя болит голова?

Он неохотно кивнул.

– Я попрошу у хозяина гостиницы лекарство, – встревожилась я.

– Не надо. – Август придержал мою руку. – Оно не поможет. Неподалеку находится яма скверны, дело в ней.

– Ты ее чувствуешь?

– Да. Эта яма маленькая, и все же…– Он усмехнулся, когда я скривилась. – Боль скоро пройдет. Дым помогает. Позволишь?

Он вытащил пачку коричневых сигарет, и я кивнула. Август остановился у окна, щелкнул зажигалкой и медленно втянул пряный дым. Я смотрела на его профиль, освещенный закатным солнцем. Мокрые после душа волосы слегка вились у напряженных плеч, лицо выглядело бледным.

– Может, поищем другой отель? – предложила я.

– Беспокоишься обо мне? – Он глянул из-за плеча, в темных глазах вспыхнул и погас огонек сигареты.

А я вдруг словно увидела другого Августа. Того, кто с предвкушением ждал человека с плетью. Того, кто стоял во тьме и пепле и смотрел на огонек лампы в руках идущего стража, смотрел на свет, мерцающий в конце каменного коридора.

С каждым разом тот свет приближался все медленнее, словно страж заставлял себя идти к пленнику…

– Кассандра? – Август моргнул, и видение прошлого пропало.

– О себе, – откинулась я на спинку кресла. – Если ты решишь прогуляться до ямы, мне придется тащиться следом. А я, знаешь ли, спать хочу.

Он тихо рассмеялся.

– Не бойся. Я не собираюсь навещать это место.

– Инквизиторы говорили, что ямы скверны будут звать тебя. Что скверна взвывает к скверне.

– Я могу себя контролировать. Ложись, Кассандра. Завтра доберемся до Уст-Муша, а потом поедем в Чжолаш. Это большой город, там несложно затеряться. А еще там преподает мой друг, один из учеников моей семинарии, он нам поможет.

Я кивнула. Вопросы, терзавшие душу, вернулись с новой силой. Сангаен, Усть-Муш, пусть даже сам Луш-Хан или Джиен. Так и будем бежать из города в город, нигде не находя укрытия? Как долго нам удастся скрываться?

Я тряхнула головой, отбрасывая тревожные мысли. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Надо только выиграть немного времени.

Постель пахла цветами. Я устроилась под одеялом и некоторое время лежала, глядя в потолок. Август бросил на пол покрывало и вторую подушку, потушил