Притяжение Севера и Юга - Ева Орлан

— Ох, — когда принц указал на свой шрам, Грейс поджала губы. Она не видела Эранора раньше, без шрама, а перевернутый портрет на каминной полке не претендовал на то, чтобы называться принцем Фирнена, поэтому она приняла его образ целостным, как есть. Но стоило указать на эту отметину, как принцесса вспомнила слова Хауфо, что Эранор едва не умер однажды, и даже кошка думала, что он не выживет.

— Хауфо говорила, что ты тогда едва жив остался, но никаких подробностей я не знаю. И, в общем-то, не умру, если не узнаю никогда, — она перестраховывается, чтобы не наступить на больную мозоль, как в случае с именем, упоминанием Бишон или вопросом о королеве Селене, — но если захочешь, расскажи. Мне интересно узнать человека, который так много для меня сделал.

— Не сегодня, хорошо? — вздохнул Эранор, — спроси когда-нибудь потом и я расскажу.

Раз Грейс не умрёт, то потерпеть её интерес точно сможет. Эранору крайне не хотелось портить атмосферу погожего дня, удачного утра воспоминаниями о войне. Ему обязательно станет больно, будет трудно дышать, захочется сесть, в общем — лучше не сейчас. Сегодня им нужно веселиться, радоваться, отдыхать. Шрамы никуда не денутся, так же, как и память о том, кто их нанёс и как это произошло, так пусть всё пока лежит там, в шкафу со скелетами, который вскрывать пока рано.

Эранор снова отступил, не желая говорить на неприятную для него тему. Маленькая принцесса не осуждала, она улыбнулась мягко и согласно кивнула, отчетливо понимая, что однажды спросит всё равно. А если и тогда Эранор не захочет открыться, то спросит в третий и в четвертый раз тоже. И откуда такое упрямое стремление быть ближе в столь крохотном существе? Этот веснушчатый любопытный носик, эти карие глазки, светящиеся теплом и нежностью.

— Знаешь, если сон и вещий, не зацикливайся на нём. Случается то, чего мы больше всего боимся, а наше будущее зыбко. Мы сами формируем его из мыслей и поступков. Мой тебе совет, решай вопросы по мере их поступления, но всегда имей козыри в рукаве. Если ты боишься, что что-то может произойти, подумай, что именно и реши, что ты сможешь сделать в подобных ситуациях. Эти решения и будут твоими козырями.

Должно быть, сны — и правда то, чего так отчаянно боишься. Подумав о своём ночном видении, Грейс поёжилась. И почему ей является именно Эранор. Почему он протягивает руки? Неужели принцесса подсознательно боится его? Боится слишком открыться, стать уязвимой перед северянином? Или она боится быть непонятой или… отвергнутой? Грейс пыталась найти ответ, и он вроде вертелся всё время где-то рядом, но постоянно ускользал.

— А ты очень мудрый для мужчины!

Принцесска показала язычок и засмеялась. Конечно, беззлобно, по-озорному. Ей не хотелось вдаваться в детали больше, не хотелось открывать сердце Эранору. Когда это случалось с кем-то в прошлом, всегда было больно. Грейс не могла без мурашек вспоминать плеск воды в озере, поглотившем её куклу, растоптанные незабудки, разбитые чайные чашки и порванную скатерть. Нет, открывать сердце нельзя. Даже если внутри что-то прекрасное, другие не способны понять и почувствовать то же самое, что и сама Грейс. Ей казалось, что между людьми есть незримые барьеры, которые невозможно преодолеть. Они были между Элеманхом и Терпсионой, которые женились по расчёту и встречались лишь за тем, чтобы возлечь и продолжить род. Между Эсфеей и Рупертом, которые вообще не разговаривают ни о чём кроме дворцовых сплетен. Сама Грейс чувствовала всю жизнь себя одинокой среди людей, и даже связь с Анорой не могла заполнить эту пустоту вокруг.

— Но за совет спасибо. Я его запомню.

Стоило показаться розовому кончику языка, как Эранор очень резко склонился к лицу Грейс крайне близко, чтобы они были на одном уровне. Принцесса хорошо пользовалась иронией, но принц на неё не поддавался. Голос мужчины стал тише и мягче, он звучал бархатисто, рокочуще.

— Ты маленькая поганка, с длинный языком, который я тебе когда-нибудь откушу, — Эранор угрожающе клацнул зубами, смотря на Грейс, как волк на кролика. Он усмехнулся и прежде, чем выпрямиться, окинул взглядом всю принцессу, с головы до ног, отмечая про себя, что её платье при свете дня выглядит совсем иначе, а в украшениях юная леди не нуждалась — естественную красоту испортили бы бездушные побрякушки. Ее волосы, подобно шёлку, переливались в лучах солнца, и казались совсем золотыми.

Явно настроение у принца было приподнятое, невзирая на то, что пришлось пережить вторую, особенно скучную, часть Совета стоя, как стражник на посту, за спиной принцессы. Это настроение было одной из причин, почему Эрн не стал рассказывать историю своих шрамов. Именно не сегодня.

Но стоило принцу опустить лицо низко и хищно клацнуть зубами, как девушка обмерла. Уставилась на Эранора, затаив дыхание и снова ощутила этот странный прилив крови к лицу. В ушах словно зашумела морская волна, а перед глазами появилась рябь. Губки её приоткрылись, но Грейс не издала ни звука, едва заметно шевельнув рукой в сторону руки северянина, и, вовремя опомнилась, опустила руку. Это же шутка такая! Вот она и засмеялась, отводя взгляд к озерной глади, но вспоминая невольно, как вчера прохладные ладони подхватили её щеки… благо, принц отошёл.

Хватит смотреть на озеро и несчастных богов! Эранор неспеша пошел туда, куда глаза глядят, дорога, в принципе, не имела никакого значения.

Он пошел вперед, и Грейс ничего не оставалось, как подхватить подол платья и бодро его догнать, чтобы пойти рядом, подстраиваясь под мужской шаг.

— Кстати, напомни мне, почему именно олени?

— Может быть, потому, что у оленя есть корона? — пожала плечами простодушно принцесса, — я читала, что олень — тот зверь, который носит корону или целый лес на голове. Да и других животных Севера я, если честно, просто не знаю.

— На Севере обитают ещё и тюлени, тоже интересные животные. Песцы, полярные волки, белые медведи, беляки, моржи. Правда, последние не то, чтобы прям привлекательные…

— Не знаю ни певцов, ни коржей… про таких нигде не читала, — принцесса случайно коверкала новые слова, сама того не осознавая. Эранор тихо посмеялся в кулак, чтобы не обидеть её.

Грейс завелась, как шарманка и готова была трещать без умолку, как Эранор явил настоящее чудо,