Если бы не моя малышка - Кейт Голден

По спине пробегает ледяной холод. Я не могу вымолвить ни слова.

— Окровавленный Холлоран покидает Dime a Dozen с таинственной блондинкой. Представляешь, что бы это с ним сделало?

Уничтожило бы. Его худший кошмар.

— И не заставляй меня начинать про Молли...

— Молли?

— Ты же видела, как она отреагировала на дуэт.

— Это ты дала мне эту возможность.

— Ну, я ведь не знала, что вы спите вместе, правда?

Я онемела. Мы тогда даже не встречались. Хотя… ту ночь в отеле в Роли мы действительно флиртовали. Знала ли Молли? В груди становится так жарко, что я не могу дышать. Бюстгальтер будто впивается в рёбра.

— Наши отношения — не твоё дело, — выдыхаю я.

— Отношения? — Джен усмехается без малейшего веселья. — Клементина, он и Кара практически снова вместе. Ты же видела выступление.

— Это было шоу.

— Не будь наивной. Между ними есть то, чего никто не сможет повторить. Они общались всё это время, пока он был в туре. Я знаю Томми с тех пор, как подписала его в двадцать пять. Все женщины, с кем он встречался после Кары — просто её замены.

Ничего не сходится. Инди наверняка бы сказала, если бы Том всё ещё тосковал по Каре. Кто-то бы сказал. Сам Том сказал бы. Правда?

— Он очень закрытый человек, — говорит Джен, будто читая мои мысли.

— Я знаю.

— Я не хочу быть жестокой, — вздыхает она. — Но кто-то должен открыть тебе глаза, прежде чем ты разрушишь свою жизнь ради парня, который никогда не сделает того же ради тебя.

Как моя мама. Точно как она — ради моего отца…

— Зачем ты это делаешь? — мой голос хрипит.

— Это моя работа — заботиться о Томе. Иногда приходится делать грязную работу, чтобы он добился успеха, которого мы оба хотим. Думаешь, мне нравилось забирать материал о нём у Грейсона для Rolling Stone? Или выбивать для него место хэдлайнера на Dreamland? Я делаю то, что должна, чтобы его защитить.

Место на Dreamland… На мгновение я представляю Джен, звонящую по какому-то секретному телефону, чтобы кому-то перерезали ахиллово сухожилие.

— Это ты устроила тому певцу «семейную экстренную ситуацию»?

— Конечно нет. — Она сверлит меня взглядом. — Я не злодей из Бонда. Я им заплатила. Мой гонорар со следующего альбома Тома будет в пятнадцать раз больше.

— Том не собирается выпускать новый альбом.

Она скрещивает руки на груди.

— Посмотрим.

И она права. Кого я обманывала? Том Холлоран не запишет ещё один альбом? Не отправится снова в тур? Я просто жила иллюзиями — верила в ложную версию себя. Версию, которая была слишком уверена — и в нас, и в себе. В то, как я себя чувствовала на сцене, как наслаждалась тем, что наконец-то хороша хоть в чём-то… Этот человек, которым я была в туре, так же недолговечен, как и отношения, в которые я позволила себе поверить.

Мне нужно выбраться отсюда.

— Я ценю твою заботу обо мне, — говорю я холодно. — Обязательно скажу Тому, как бережно ты относишься к его коллегам по группе.

— Обязательно скажи.

— Скажу.

— А потом что? — она прищуривается. — Просто интересно. Что будет дальше? Он заверит тебя, что кроме тебя ему никто не нужен, и вы умчитесь вдвоём в закат?

Мне нечего ответить. На самом деле я весь день собиралась задать Тому тот же вопрос.

— Мы ещё не решили, — произношу наконец.

— То есть ты попросишь Тома Холлорана бросить карьеру и переехать с тобой в Черри-Гроув к твоей больной матери?

— Не трогай мою мать.

— Ты уже наполовину там. Он ведь отказался от нового контракта — благодаря тебе.

— Я не имела к этому никакого отношения…

— Или ты бросишь дорогую мамочку и поедешь за ним в Ирландию, — продолжает Джен, — пока он не устанет от тебя? Пока ты перестанешь его вдохновлять? Клементина, будь то Кара или кто-то другой — рано или поздно появится следующая. Может, тебе повезёт, и ты продержишься достаточно долго, чтобы стать его новой музой. — Она пожимает плечами. — А может, и нет.

Что-то внутри меня воет — сжалось в позе эмбриона, истекает кровью, пропитывая органы. Худшее в этом нападении — то, что я знаю: она права. Независимо от того, хочет ли Том снова быть с Карой, — я знала с первого поцелуя: у нас нет будущего. Его ни у кого нет, но у нас особенно. Он будет и дальше перескакивать от любви к любви. Джен лишь подлила масла в костёр, который я сама раздувала неделями.

Наверное, она поняла по моему молчанию, что нанесла смертельный удар. И, как воин, отдающий дань уважения поверженному врагу, берёт мою руку в свою.

— Мне жаль, Клементина. Я не хотела тебя ранить. Но это один из тех жизненных уроков, за которые ты когда-нибудь скажешь спасибо, — произносит она почти мягко.

Я стою, ошеломлённая, с её рукой в своей. Как я могла быть такой дурой — думать, что у нас есть хоть малейший шанс?

— Я взяла на себя смелость поручить Лайонелу собрать твои вещи и забронировать тебе билет до Остина на этот вечер. — Она сжимает мою ладонь. — За мой счёт.

— А как же вечеринка? — мой голос звучит тихо и беспомощно.

В её взгляде — натянутое, почти вежливое сожаление.

— Думаю, это не лучшая идея. Согласна?

Я качаю головой. Хочу просто домой. Скучаю по маме, по своей кровати, по Уиллоу. Больше никогда не хочу видеть никого из этих людей. Я поражена тем, насколько позорно себя выставила. Они, наверное, знали с самого начала, что мы просто играем. Что я влюбляюсь в хронического сердцееда, зависящего от боли.

И ведь поэтому это и называют падением в любовь, правда? Потому что, пока я носилась с головой в облаках, романтизируя ореол солнечного света вокруг Томаса Патрика Холлорана, я забыла, что любой полёт заканчивается падением — падением в реальность, пока не останутся лишь обломки и пыль.

Дорога обратно к автобусу — почти облегчение, потому что я наконец оцепенела. Жара спала, но я не чувствую холода. Головная боль переросла в мигрень, и я всерьёз думаю сесть на бордюр и расплакаться, но передумываю. Мне просто нужно домой. Телефон вибрирует в кармане, но я игнорирую его. Сейчас на земле нет ни одного человека, с кем бы я