500 лет ожидания - Рина Рофи

Я лежала в его объятиях, уткнувшись носом в его плечо, и чувствовала, как его пальцы медленно, успокаивающе гладят мою спину. Утро было тихим, солнечным, совершенным. А потом я замерла. Краем глаза я заметила движение у двери.

Калеб. Маленький золотистый огневик просочился сквозь стену — медленно, осторожно, явно стараясь не шуметь. За ним, так же крадучись, следовали ещё двое: серебристый лисёнок Ли и пушистый домовой в фартуке. Они двигались на цыпочках, переглядывались и хихикали, прикрывая рты лапками.

— Господин и госпожа этой ночью дали жару, — прошептал Калеб, и его пламя вспыхнуло ярче от восторга.

— Да, да, — поддакивал Ли, и его хвостики дрожали от сдерживаемого смеха. — Очень! Очень!

— Аж дом трясся, — добавил домовой, и все трое захихикали, как дети, стащившие сладости.

Я лежала вся красная от корней волос до кончиков пальцев. Они ещё не видели, что мы не спим. Что я слышу каждое слово. Что Рэн уже медленно, очень медленно открывает глаза.

Он резко сел на кровати. Одеяло соскользнуло с его плеч, и духи замерли. Их глаза расширились. Калеб икнул и чуть не погас.

— Вы что здесь забыли⁈ — рыкнул Рэн, и его голос разнёсся по спальне, как гром.

— А-а-а-а-а!!! — завопили духи хором и бросились врассыпную. Калеб метнулся в стену и застрял на полпути, Ли споткнулся о собственный хвост, а домовой просто испарился с тихим хлопком.

Я лежала красная, как тот самый помидор, что мама выращивала в теплице. Щёки горели, уши пылали, даже кончики пальцев на ногах, кажется, порозовели. Рэн всё ещё сидел на кровати, грозный, взъерошенный, и сверлил взглядом стену, в которой только что исчез Калеб.

А потом меня пробрало. От абсурда. От нелепости. От того, что духи, маленькие пушистые духи, обсуждали нашу ночь. Я всхлипнула. Зажала рот ладонью, но смех прорвался — сначала тихий, потом громче, а потом я уже хохотала в голос, уткнувшись лицом в подушку, и слёзы катились по щекам.

— Мэй? — Рэн обернулся ко мне, и его грозное выражение сменилось удивлением.

— Они… они сказали… — я задыхалась от смеха, — … что дом трясся! А Калеб… Калеб чуть не погас! Ты видел его лицо⁈

Рэн смотрел на меня секунду. Потом другую. А потом его плечи дрогнули, и он рассмеялся тоже. Мы хохотали вместе, как сумасшедшие, в его спальне, под солнечным светом, и где-то за стенами духи, притихшие после побега, слышали этот смех и, наверное, улыбались.

— Мэй… — он всё ещё улыбался, но глаза его стали серьёзными, тёплыми, глубокими. — Они просто за нас рады. Очень. А ты? Ты рада?

— Да… — прошептала я и почувствовала, как щёки снова заливает румянец. — Очень.

— Вот и хорошо, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Значит, всё правильно. А сейчас — завтрак и мы с тобой, кажется, опоздали на работу.

— Ой! — я резко выхватила одеяло, завернулась в него и вскочила с кровати. — Я никогда не опаздываю! Никогда! Меня начальник уволит!

И только договорив, я поняла, что Рэн остался лежать на кровати абсолютно голый. Одеяло, которое мы только что делили на двоих, теперь было намотано на мне. Он лежал на смятых простынях, закинув одну руку за голову, его бровь поднялась вверх а на лице отобразилась довольная, хищная усмешка. Солнечный свет скользил по его телу — широким плечам, рельефной груди, узким бёдрам — и я замерла, краснея всё сильнее.

— Тебе идёт моё одеяло, — сказал он.

— Рэн! Ты… ты голый!

— Я в курсе. Ты тоже была голой пять секунд назад. Это нормально. Мы взрослые люди, Мэй. И я — твой начальник, — он сел на кровати, и я тут же отвела глаза. — Разве я могу тебя уволить после такого продуктивного утра?

— Ты невозможен! — я попятилась к двери, путаясь в одеяле, а его смех разносился по спальне.

Я запнулась об одеяло, запуталась в нём и с глухим стуком повалилась на пол. Хорошо, что одеяло было толстым — оно смягчило падение. Я лежала на спине, завёрнутая в белый кокон, как гусеница, и не могла пошевелиться.

Рэн рассмеялся. Я слышала, как скрипнула кровать — он встал, — и через секунду его фигура нависла надо мной. Он стоял, склонившись, и смотрел на меня сверху вниз. Абсолютно голый. А я лежала на полу, зажмурившись так крепко, что перед глазами плясали искры.

— Оденься! — взвизгнула я.

Он смеялся. Тихо, но очень, очень довольно.

— Сначала подниму тебя, — сказал он, и в его голосе было столько нежности, что у меня сердце сжалось. — Моя смущающаяся Мэй.

Он наклонился, подхватил меня вместе с одеялом, поднял на руки и поставил на ноги. Одеяло сползло с одного плеча, и я вцепилась в него, как в спасательный круг.

— Вот так, — он поправил одеяло, укутал меня получше и поцеловал в лоб. — А теперь я оденусь. А ты иди в ванную.

Глава 45 1000 лет

Прошла неделя. Та самая неделя, что перевернула мою жизнь. Мы перешли на новый уровень — не просто встречи, не просто свидания. Мы стали парой. Настоящей. Я всё так же работала в «Сирояма Интертеймент», но теперь каждый день начинался с его поцелуя, а заканчивался в его объятиях. Я оставалась у него почти каждую ночь, и лис — мой белый лис — куда-то пропал. Я скучала по нему, но Рэн говорил: «Не волнуйся, он вернётся, когда будет нужно». И я верила.

Духи в доме радовались, видя меня. Калеб больше не прятался — он встречал меня у порога, рассыпая золотистые искры, и докладывал, что «госпожа сегодня особенно красивая». Ли таскал мне цветы из сада. Домовые пекли печенье — с корицей, моё любимое. Они суетились, заботились, и я чувствовала себя дома.

Рэн… Рэн только сильнее заботился. Он был нежным, внимательным, но в его глазах всегда горел тот самый янтарный огонь. Он ждал меня после работы, водил в храм — тот самый, семейный, в горах, — и мы сидели на ступенях, глядя на закат, пока духи танцевали вокруг. Он рассказывал о духах, о легендах, о том, что мир сложнее, чем кажется. И я слушала. И верила.

Сюжет манги лился, как горный ручей. Я рисовала дни и ночи напролёт, и каждый новый кадр был пропитан тем, что происходило между нами. Кенто удивлялся моей продуктивности. Такахаси-сан хвалил обложку. Анимационная студия уже делала тестовые ролики, и героиня на