Мои красные туфли - Лиана Меррил

— Черт возьми, Дана! — осудила бесцеремонность подруги Карли и, накинув халат, пошла открывать. Не дав себе труда встать на цыпочки и посмотреть в глазок, закричала: — Если не можешь ждать, открой своим ключом!

— Ты не дала мне ключ. — На пороге стоял Эван Маклиш собственной персоной. Густые темные волосы переливались в свете фонаря и бросали тень на лицо.

— Я… наверное, я подумала, что это кто-то другой, — запинаясь и с трудом находя подходящие слова, пробормотала Карли. Сердце оторвалось и покатилось куда-то в сторону пяток. — То есть… я не ждала тебя…

Эван окинул взглядом халат, под которым ничего не было, и нахмурился.

Карли наконец кое-как пришла в себя и расправила плечи.

— А что ты, собственно, делаешь на моем крыльце?

— Да так, просто проезжал неподалеку, — прозвучал стандартный ответ. Внешность, однако, не дотягивала до стандарта. На премьере режиссер-триумфатор выглядел поистине безупречно; сейчас на нем не было ни пиджака, ни галстука, да и сам он казался изрядно потрепанным. — Можно войти?

Слишком испуганная и взволнованная, чтобы воевать или даже спасаться бегством, Карли на мгновение задумалась, а потом отступила на шаг и вслед за незваным гостем направилась в кухню. Там он остановился и в упор, не мигая, словно желая пригвоздить к месту, уставился на нее.

— Какая же ты красивая, Карли, — произнес он почти благоговейно. Слова нарушили оцепенение. Эван прикрыл глаза, как будто ослепленный блеском видения, и не спешил их открывать. Наконец снова заговорил: — Стоит мне решить, что я наконец-то справился с твоей красотой, ты вдруг как-то поворачиваешь голову, или смеешься, или просто улыбаешься, словно вспомнив что-то забавное, и я снова пропадаю. Снова атомная бомба.

Карли отвела взгляд. Она ожидала каких угодно слов, только не этих. Ей хотелось ответить, что сама она ни. за что не привыкнет к его красоте, даже если будет рядом каждый день, до самой старости. Но разве можно сказать подобное? Поэтому Карли сменила тему:

— Спасибо за мой статус. За оба статуса.

— Благодарить вовсе не за что. — На лице Эвана появилось решительное выражение. — Ты это заслужила. Без тебя бы ничего не получилось.

— Тебе очень тяжело дались эти слова? Эван пожал плечами:

— Но ведь это правда.

— В любом случае спасибо.

Карли ждала каких-нибудь объяснений — например, зачем он появился в ее доме. Но объяснений не последовало.

— Похоже, что ты все-таки нашел надежный источник финансирования.

— Да, — ответил Эван и неуверенно засмеялся. — Ни за что не догадаешься, кто спонсор.

Карли покачала головой.

— Мама. — Он заметил удивление и кивнул: — Да, действительно странно. Деньги у нее остались от продажи бизнеса, которым она когда-то владела. И она сказала отцу то же самое, что ты сказала мне: «Это мои деньги, и я могу делать с ними все, что хочу. А потому собираюсь инвестировать в фильм об Арлин Барлоу».

— Твоя мама тебя очень любит. — Карли не стала подчеркивать, что и сама очень любит этого человека.

— Синяк до сих пор остался. — Эван посмотрел на ногу.

— Это хорошо. — Карли все еще держалась за сердце. — Ты это заслужил.

Он пожал плечами. Соглашался, отрицал, извинялся? Трудно сказать. Эван Маклиш казался Карли Бек таким же крепким орешком, как и заковыристые кроссворды в «Нью-Йорк тайме», но в отличие от них надеяться на правильный ответ в следующем номере, через неделю, было абсолютно бесполезно.

В растерянности она снова задала тот же вопрос:

— Что ты здесь делаешь, Эван?

— Хочу, чтобы мы снова оказались вместе, Карли. Хочу, чтобы все стало так же, как раньше. — Слова прозвучали устало и даже смиренно.

— О? — неопределенно воскликнула Карли. Этот человек, конечно, устал, но тем не менее выдвигает требования. Она медленно сняла с воротника халата черный волосок Одина. — Зачем?

— Как зачем? — Эван огорченно сморщился, словно актриса вдруг начала читать не тот текст. Он решил подсказать еще раз. Второй дубль оказался не столь сглаженным и прозвучал резче: — Я же сказал, что хочу, чтобы все снова стало по-прежнему.

— Слышала, — ответила Карли, отказываясь принимать подсказку. — А потому и спрашиваю: зачем?

Эван прикрыл глаза с выражением отчаянной внутренней борьбы и душевной муки. С трудом справившись с переживаниями, он открыл глаза и медленно заговорил:

— Потому что ты несчастна…

— С какой стати ты решил, что я несчастна? — тут же перебила Карли. Это было правдой, но она вовсе не собиралась признавать эту правду вслух, да еще в присутствии заинтересованного лица.

Эван принялся неторопливо загибать пальцы.

— Друзья, родственники, агент…

Карли оттолкнула руки, пока не закончились пальцы:

— Чем ты занимаешься? Следишь? Преследуешь меня?

— Не больше, чем ты меня, — парировал Эван.

— И когда же это я тебя преследовала? Мы давным-давно не виделись!

— Конечно, но ты уже много месяцев сводишь меня с ума, — с отчаянием произнес Эван, сжав руками голову и шагая по кухне. — Когда бы и где бы я ни работал над фильмом, везде ты. Стоит сесть в машину, как из приемника тут же раздается твой голос. Стоит включить телевизор, как этот чертов червяк Элла начинает воспитывать, учить, что непременно надо быть верным и надежным другом и ни в коем случае не забывать отправлять во вторичную переработку все, что можно переработать! Если все это и не считается противозаконным, то непременно должно стать противозаконным!

— Но я же не виновата…

— Все к черту! — Эван замахал руками, отметая любые аргументы. — Я скучаю. Мне плохо без тебя, Карли! Хочу быть с тобой, хочу, чтобы мы были вместе!

Все эти слова — хорошее начало, но еще далеко не все, что требуется для счастья.

— Вместе? В каком качестве? Как друзья, любовники, партнеры? Как?

— Так, как тебе будет угодно. — Эван обреченно опустился на стул. Растрепанные волосы торчали во все стороны.

Карли села рядом и положила руки на крашеный стол.

— Я уже говорила, Эван. Мне нужно все и сразу.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Значит, мы женимся.

— Bay! Звучит романтично, словно судебный приговор! А тебе не приходило в голову, что лучше бы предложить или попросить, а не сухо констатировать?

— Ты просто меня убиваешь, Карли, — устало, из глубины измученной души простонал Эван. — Ведь когда-то я был разумным человеком. Знал, что делаю. Отвечал за собственные поступки. Контролировал свое настроение. А потом явилась ты вместе с всемогущими красными туфлями, и все полетело кувырком. Никак не могу понять, почему мечтаю о тебе каждый день, в то время как каждую ночь вижу тебя во сне? Разве здесь есть справедливость?