Черный код - Вергилия Коулл

На очередном светофоре я рванулась вперед еще до того, как включился желтый и, наконец, вырвалась на пустую дорогу, уводившую к загородным домам. Многоэтажки вдоль обочин сменились частными коттеджами вперемешку с лесополосой. Стрелка спидометра начала плавно крениться вправо. Фары «Мерседеса» в зеркале заднего вида светили с прежнего расстояния. Словно черный ангел летел за моей спиной, собираясь то ли защищать, то ли уничтожить. Я покусала губы и по очереди вытерла о джинсы вспотевшие ладони. Они собираются следовать за мной до самого дома Велсов? Осталось-то совсем чуть-чуть. Может, этого им и надо, чтобы я привела их к Дарье? Только вот зачем? Что за издевательство?

Даже самый загнанный зверь не может бежать бесконечно. Рано или поздно наступает точка, которую обычно выражают словами: «С меня хватит». Когда хочется любой ценой избавиться от нервирующего фактора, вопреки всем доводам разума. Эта точка кипения наступила для меня за два поворота до дома Макса. Не выдержав, я ударила по тормозам. Машину слегка занесло, и она остановилась посреди дороги, на разделительной полосе, высвечивая фарами толстый ствол дерева на обочине. Взвизгнув покрышками, «Мерседес» притормозил почти у самого бампера. Я решительно толкнула дверь и вышла в ночь, сжимая кулаки до боли в пальцах. Как гладиатор – на свой последний бой.

В свете фар незнакомого автомобиля клубилась мелкая дорожная пыль, поднятая с асфальта при торможении, глухо урчали оба мотора. Сверху нависало черное небо с мелкой россыпью звезд. «Мерседес» оставался темным и неподвижным. Я подошла, встала возле переднего колеса и уставилась в лобовое стекло так, словно могла прожечь там взглядом дырку.

– Что вам надо?

Собственный голос, прозвучавший посреди безлюдного шоссе, заставил поежиться. Все это было жутковато: машина, будто бы управляемая невидимками, ночь, звонок Дарьи и хныканье ее детей. Вся ситуация, в которую я попала, пахла жутью, и почему-то по мере приближения к особняку Велсов это ощущение лишь усиливалось.

– Кто вы такие? – я размахнулась и стукнула по капоту кулаком. Рука отозвалась глухой болью. – Выходите! Покажись, если смелый! Да кто ты такой?! Хватит за мной ездить! Я звоню в полицию.

Тяжело дыша, я уставилась на «Мерседес». Ничего. Это придало смелости и злости. Я снова ударила по капоту. Пнула колесо. Не дождалась реакции, подскочила и подергала ручку заблокированной двери. Шлепнула ладонью по стеклу и выругалась. Машина стойко выдерживала мой нервный выплеск. Кто бы ни был внутри, и что бы они ни делали – смеялись над моими попытками или просто наблюдали ради какого-то извращенного интереса – выходить никто не собирался.

Неожиданно я осознала, как глупо выгляжу со стороны. Выскочила из своего автомобиля и набросилась на чужой с криками и диким визгом. Хорошо, хоть навстречу никто не поехал или полиция не появилась, а то еще сочли бы именно меня хулиганкой и нарушительницей спокойствия. Я отступила назад, огляделась. Вокруг ни души. Посмотрела на экран телефона, зажатый в другой руке. Зря потеряла пять минут на битву с ветряными мельницами.

– Хорошо, – сдалась я и попятилась назад, к распахнутой двери своей машины. – Хорошо. Черт с вами.

Железяка преследователей продолжала урчать мотором. Я села за руль, пристегнулась, подождала еще с полминуты. Чего? И сама не знала. Затем тронулась с места, наблюдая, как «Мерседес» тут же ожил и последовал за мной, как привязанный.

Через пять минут я свернула на дорогу, ведущую к нужному особняку, обернулась – черная тень проехала мимо поворота и скрылась в неизвестном направлении. Я выдохнула. Чертовы маньяки! Наверняка испугались тащиться за мной до самого дома Макса. Если это все-таки люди Татарина, то здесь уже враждебная для них территория.

Особняк стоял, погруженный во тьму. Свет виднелся лишь в окнах гостиной на первом этаже, где в прошлый раз мы беседовали в компании Вронской, а еще, кажется, в коридоре на втором. Не успела я выйти из машины, как чей-то силуэт двинулся ко мне из сумрака. Я взвизгнула и выронила ключи. Силуэт подступил ближе, наклонился, поднял их и подал мне.

– Вы не заблудились? – последовал спокойный мужской голос.

Я приказала себе не дергаться. Наверняка это охрана. В такое неспокойное время Дарья не могла сглупить настолько, чтобы отказаться от нее.

– Меня ждет Даша. Я ей звонила недавно. Анита.

– Да. Проходите, – не удивился он.

Я поднялась на крыльцо. Дверь оказалась не заперта. Я вошла в громадную утробу старого дома, больше напоминавшего гробницу или саркофаг. Сколько повидали эти стены? Сколько еще хозяйских секретов они безмолвно хранят? Секретов, о которых, возможно, мне никогда не суждено узнать? И ведь мертво-то здесь как. Несмотря на звуки, общая атмосфера – неживая.

В коридоре тикали напольные часы, из гостиной падал на стену прямоугольник света, слышались детские всхлипывания. Я потопталась, снимая обувь и верхнюю одежду, и направилась туда. Сердце екнуло, стоило увидеть, как маленький светловолосый мальчик в пижаме теребит за рукав платья погруженную в раздумья мать. На столике перед ней лежал пистолет и какой-то листок бумаги, а также стояла почти пустая бутылка коньяка, стакан и переполненная окурками пепельница. В воздухе витал крепкий аромат табачного дыма.

– Ты пришла? – подняла на меня лихорадочно блестящие глаза Дарья. – Верни мне Максима. Я не могу без него.

Размашистыми шагами я пересекла комнату, присела на корточки возле ребенка и повернула его к себе. Пухлые щечки были мокрыми от слез, искусанные губки покраснели. Он икал и захлебывался от сдавленных рыданий. Я прижала малыша к себе и погладила по голове. Тельце испуганно дернулось. Что бы сказал Макс, увидев такую картину? Отругал бы Дарью? Или все простил любимой сестре? Ставит ли он ее выше других, как она – его? Макс никогда не упоминал, что чувствует к племянникам и насколько те важны для него.

– Где его няня? – потребовала я ответа от Дарьи.

Та пожала плечом.

– В детской.

– Где детская?

– На втором этаже. Налево.

– Я сейчас вернусь, – не спуская глаз с сестры Макса, я протянула руку, взяла пистолет и спрятала его за спину, – и это пока прихвачу на всякий случай.

Она пьяно рассмеялась и жестом показала, что отпускает нас.

– Пойдем, – шепнула я малышу, – пойдем, мама устала.

Он не переставал дрожать, но все же позволил увлечь себя в полутемный коридор.

– Не бойся, – продолжила я, пока мы поднимались по лестнице, а оружие оттягивало мне руку, – завтра ты проснешься, и все снова будет хорошо. Мама будет рядом. Я обещаю.

Ребенок промолчал, но мне очень хотелось надеяться, что прислушался.

Няню я нашла в детской. Горел ночник с изображением звезд и полумесяца, по стенам скользили фигурные тени, едва слышно журчала колыбельная. Полноватая женщина мирно спала на одной кровати, а на другой, напротив нее, сидела девочка. Длинные волосы рассыпались по плечам, а колени были поджаты к груди. Она подняла на меня перепуганные глазенки. Бедные дети, они показались мне сиротами при живых родителях. Может, и Макс с Дарьей были такими в свое время?