На крыльях мечты - Анна Матир

Джеймс допил последние капли в своем бокале и протяжно выдохнул.

— Ну что, хороший день, сынок?

Джеймс кивнул.

— Семейный день.

Я задержала дыхание и позволила своему взгляду лишь на мгновение остановиться на лице Френка, прежде чем дрожащими пальцами расправить платьице Дженни. А он просто улыбался сыну. Что это означало? Ему нравилась мысль о том, чтобы считать нас семьей? Возможно, наблюдение за счастьем детей всколыхнуло в мужчине ощущение собственного счастья. Я задавила в себе надежду, напомнив, что я была не той женщиной, которую он желал.

Френк хлопнул ладонями по коленям и встал.

— Думаю, нам лучше отправляться в обратный путь, пока солнце не решило, что уже вволю потрудилось и пора в кроватку.

— Папочка, — Дэн взял отца за руку, — ты разве не знаешь, что у солнца нет кроватки?

— Ах… — Лоб Френка нахмурился, когда он посмотрел на поднятое кверху личико сына. — Разве нет?

— Нет! Бекка говорит, что на ночь солнце переходит в другую часть света.

— Вот как! — Френк поднял брови, посмотрев в мою сторону. Почему, ради всего святого, я покраснела и отвернулась?

— Ну что ж, тогда давайте его догонять, пока оно еще здесь!

* * *

Пока Дэнди вез нас домой, дети задремали один за другим. Я молчала, впрочем, как и Френк. Неужели комментарий Джеймса озадачил нас обоих? Эта мысль иглой засела в моем сердце, ответа я не знала. Вместо этого я подумала про маму.

Я не получала от нее ничего с того момента, как она вернулась домой. Я ожидала длинное письмо, описывающее мою детскую глупость и сетующее на то, что я осталась с семьей Френка, но так ничего и не пришло. Ее остановил отец, или она просто не хочет говорить со мной? Имеет ли это для меня сейчас значение?

У нее было собственное мнение по поводу того, на что должно быть похожим мое будущее. Но, несмотря на все ее предложения, я так и не обрела мира, которого жаждала. Хотела она это принимать или нет, но у меня теперь была собственная жизнь. И я должна прожить ее сама, самостоятельно принимая решения. Господь хочет, чтобы я прислушивалась к Нему и повиновалась.

Но дни проходили за днями, и я чувствовала, что боюсь Его указаний. Все больше и больше я раздумывала: а вдруг Он на маминой стороне, и я обречена вернуться домой?

* * *

— Я молилась о тебе, — промолвила Ирен после службы в церкви на следующее утро. На ее лице уже не было прежнего веселья, которое неотлучно сопровождало ее до кончины Беулы. Выражение лица стало серьезным и будто ищущим что-то.

Я поерзала на сиденье, впервые почувствовав себя неуютно в компании подруги.

Ирен села рядом.

— Как дела на ферме?

— Нормально. — Я не могла смотреть ей в глаза, поэтому расправила юбку, скрестила ноги и прижала сумочку к себе.

Она положила свою руку на мою.

— Я все еще молюсь.

Я кивнула, так и не взглянув на нее, мой взгляд остановился на ее руке, пока она не убрала ее.

В конце прохода появился шериф.

— Ребекка?

Чуть встряхнув головой, я согнала меланхолию и послала мужчине свою самую лучезарную улыбку. Он улыбнулся в ответ и, положив мою руку себе на предплечье, проводил из церкви на улицу. Был пасмурный день, скорее зимний, нежели весенний.

— Можно я заеду на этой неделе? — Его жаждущие глаза испугали меня. Я должна сказать ему, что скоро уезжаю.

— Я… да, думаю, это будет неплохо. — А что еще мне оставалось ответить? Пожалуйста, не проси меня дать то, что я не могу. А может быть, я только воображала этот вопрос в его глазах? Может быть, он просто нуждался в друге? Я положила руку ему на плечо. — Пожалуйста, приезжайте, это всегда приятно.