На крыльях мечты - Анна Матир

— Но как?.. Как он сумел с этим справиться в одиночку?

— Понятия не имею. Но он справился. Лучше, чем многие другие, должен отметить. Не спал, не ел. — Доктор вновь покачал головой. — Не мог позволить себе потерять ни одну из вас.

Ни одну? У меня сжалось горло, а взор застлали слезы. Может ли эго быть правдой?

— Ребекка? — Как древняя старуха, прохрипела Ирен, разрывая мне сердце.

— Я здесь. — Я опустилась на корточки возле нее.

Она накрыла мою руку своей и тяжело вздохнула.

— Спасибо. Я не знаю, как бы справилась без тебя. Нола Джин, конечно, хорошая девочка, но она не понимает. Меня может понять лишь мать.

Мать? Она действительно считает, что я соответствую званию матери? Я чувствовала себя слишком молодой. Такой недостойной перед лицом ее горя. Я ведь еще не дала жизни собственному ребенку и ни одного не потеряла. Правда, видя и переживая страдания Олли, я, разумеется, понимаю куда больше, чем старшеклассница.

Она сжала мою руку и выдавила еще одну улыбку.

— Бог дал и Бог взял. Я по-прежнему славлю имя Божие!

Я сжала губы. Если даже смерть ребенка не поколебала ее веры в истинность этих слов, я тоже смогу поверить, несмотря на то что желание моего сердца говорило об обратном.

* * *

Следующий день я провела в доме Лэтхэмов, надеясь помочь, хотя Нола Джин и сама неплохо справлялась. Я сидела возле Ирен, позволяя говорить ей обо всем, что приходило на ум. Когда воцарялась тишина, я задавала ей вопросы, заставляя ее отвлекаться от боли.

— Расскажи мне о Френке и шерифе Джефрисе. Они относятся друг к другу явно не очень по-дружески.

— Ох, милая, это уже старая история. Но, похоже, ни один из них не забыл. Клара всегда смеялась над ними. Адабель говорила, что они похожи на двух псов, кружащихся вокруг одной миски.

Я засмеялась. Хотя маме не понравилось бы такое сравнение.

— Что произошло?

Ирен вздохнула.

— Это произошло сразу после приезда Клары и Френка сюда. Я думаю, ты об этом все знаешь.

— Олли рассказала мне их историю. — Интересно, знает ли Ирен историю, которую Олли рассказала мне о юном поклоннике Нолы Джин?

Будто прочитав мои мысли, вошла Нола Джин с двумя чашками чая. Ирен подержала дочь за руку, прежде чем отпустить, но Нола Джин не замешкалась. Ирен отхлебнула чаю.

— Клара и Френк, когда приехали, были практически детьми и арендовали комнату в доме Джефриса.

Я подалась вперед: этого я не ожидала.

— Генри был прав по поводу их возраста, они были еще практически школьниками. Но Френк бросил учебу и пошел работать на железную дорогу, чтобы накопить денег и купить ферму. Клара и Генри часто оставались наедине. Клара вызывала симпатию своей хрупкостью. А какому мужчине не хочется быть защитником?

Полная противоположность мне, я слишком практична. Может быть, поэтому мама и пыталась устроить мою жизнь? Она боялась, что я кончу, как тетя Адабель, вдали от дома, заботясь о семьях чужих людей. Я начала грызть ноготь. Думаю, мама была права в своих опасениях.

Ирен отставила чашку и положила голову на спинку стула.

— На самом деле ничего такого не было. Но однажды Френк пришел домой довольно поздно и застал их вдвоем в гостиной, играющих в шашки, если я правильно помню. Он был молод. В гневе он дал Генри в нос. Клара была в ярости.

— И они так и не помирились?

— Генри и Френк придерживались любезного нейтралитета. Когда Френк уехал на войну, Клара и Адабель нуждались в помощи шерифа и всегда получали ее.

Это кое-что прояснило, но не объясняло того, что чувствовала я — в последнее время их вражда явно усилилась.

— Я рада, что ты рассказала мне их историю.

Ирен посмотрела мне прямо в глаза, и у меня возникло ощущение, что она видит меня насквозь.

— Будь осторожна с ними, Ребекка, с ними обоими.

У меня сжалось в животе, а во рту пересохло. Я одним глотком допила остатки чая, жалея, что не могу рассказать Ирен обо всех своих страхах и сомнениях. О Генри. О Френке. О том, как мучаюсь, не понимая собственного сердца. Но сейчас ее собственная ноша была слишком тяжела, а потому я промолчала. Относя пустые чашки на кухню, я поняла, что намеки Ирен испугали и в то же время взволновали меня.