Только представьте... - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Не выйдет, Софрония. Я не позволю тебе уйти с ним. Мистер Спенс, Софрония будет моей женой. И я не дам увести ее. Ничего у вас не выйдет.

Пальцы Софронии заледенели.

Спенс облизнул губы и бросил нервный взгляд в том направлении, где исчез Кейн. Магнус выше ростом, шире в плечах и сильнее, так что в драке Спенс наверняка проиграет. Но зачем ему драка, если можно победить иным способом?

Софрония с ужасом наблюдала, как меняется выражение его лица. В Южной Калифорнии ни одному негру не сойдет с рук то, что сотворил Магнус. Ударить белого человека?! Немыслимо! Если Спенс не заставит шерифа принять меры, то обратится в ку-клукс-клан, к чудовищам, которые года два назад начали терроризировать штат.

Сцены жестоких избиений и линчеваний теснились в ее мозгу, пока Спенс садился в кабриолет. Он взял в руки поводья, щелкнул кнутом и неожиданно обратился к Магнусу:

— Ты сделал большую ошибку, бой. — Не дождавшись ответа, он, даже не пытаясь скрыть неприязни, бросил Софронии: — Вернусь за тобой завтра.

— Минуту, мистер Спенс. — Магнус нагнулся, подобрал обломки трости и зашагал к кабриолету с непривычной уверенностью. — Я считаю себя человеком справедливым, поэтому решил предупредить вас: если попытаетесь преследовать меня, подвергнете себя серьезному риску. Возможно, вы решите послать сюда своих приятелей в простынях. Вряд ли это хорошая мысль, мистер Спенс. Скорее, наоборот.

— И что это должно означать? — ощерился Спенс.

— Видите ли, у меня есть таланты, мистер Спенс, о которых вам нужно знать. Мало того, у меня есть еще три-четыре друга с подобными же талантами. Правда, они такие же чернокожие, как я, так что вы можете решить, будто их таланты не стоят вашего внимания. Но тут вы просчитаетесь. Страшно просчитаетесь.

— О чем это ты?

— О динамите, мистер Спенс. Мерзкая штука, но очень полезная. Я научился им пользоваться, когда приходилось взрывать камни, чтобы построить прядильню. Большинство людей не слишком много знают о динамите, тем более что это совсем новое изобретение, но вы почему-то кажетесь мне человеком, который идет в ногу со временем. Бьюсь об заклад, что вы, к примеру, знаете, какие разрушения может причинить динамит, особенно если подорвать его в таком огнеопасном месте, как фосфатный пласт.

Спенс, не веря своим ушам, вытаращился на Магнуса:

— Ты мне угрожаешь?

— Скорее, пытаюсь объяснить, что к чему, мистер Спенс. У меня действительно хорошие друзья. Очень хорошие. И если со мной что-то случится, они крайне расстроятся. Мы же не хотим, чтобы так вышло, верно, мистер Спенс?

— Будь ты проклят!

Магнус поставил ногу на ступеньку кабриолета и пристроил обломки трости у себя на колене.

— Каждый мужчина должен заслужить свое счастье, мистер Спенс, а Софрония — моя. Я намереваюсь прожить с ней долго и мирно и готов сделать для этого все на свете. Каждый раз, встречая вас в городе, я буду снимать шляпу и вежливо желать вам доброго здоровья, и пока вы будете слышать слова приветствия, знайте, что счастливый человек хочет всяческих благ вам и вашему руднику.

Впившись взглядом в Спенса, он протянул ему сломанную трость.

Кипя гневом, Спенс выхватил половинки трости и щелкнул поводьями.

Софрония ошеломленно огляделась. Все, чему она стала свидетельницей, шло вразрез с установленными правилами, и все же это случилось. Она собственными глазами видела, как Магнус схватился с белым человеком и победил. Он боролся за нее. И защитил… даже от самой себя.

Софрония не помня себя бросилась в объятия Магнуса, снова и снова повторяя любимое имя.

— Ты извела меня, женщина, — тихо признался он, сжимая ее плечи.

Софрония заглянула ему в глаза, светившиеся искренней любовью. Он поднял руку и провел пальцем по ее губам, словно слепец, определяющий границы территории, которую собирался разведать. Помедлил… и поцеловал ее.

Софрония застенчиво зажмурилась, словно вновь превратившись в молодую неопытную девушку. Это он сделал ее чистой и невинной!

Магнус притянул ее ближе; поцелуй становился все более требовательным, но, вместо того чтобы испугаться, она наслаждалась его властью. Это он, ее мужчина, ее навеки! И это куда важнее, чем дом в Чарлстоне, шелковые платья и все деньги мира.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Софрония заметила, что глаза Магнуса повлажнели. Этот сильный, мужественный человек, спокойно угрожавший взорвать рудник, превратился в мягкого, нежного добряка.

— Ты доставила мне немало тревог, женщина, — проворчал он. — Как только мы поженимся, я больше не потерплю подобного поведения.

— А мы разве поженимся? — кокетливо осведомилась она и, притянув к себе его голову, прижалась к губам в долгом, опьяняющем поцелуе.

— О да, сердечко мое, — ответил он, когда смог отдышаться. — Обязательно.