Год и один день - Изабелль Брум

Пять месяцев спустя

Весна в этом году выдалась поздняя – на ежегодный прощальный вечер по случаю окончания зимы она прибыла последним гостем. В мае деревья только отцветали, и одуванчики все еще решительно пробивались сквозь мягкую, усыпанную лепестками землю.

Софи прижалась лбом к стеклу и смотрела на пролетающие мимо пейзажи – размытые полосы зеленых, коричневых и желтых оттенков. Мягкое покачивание вагона убаюкивало: Софи притихла, и наушники висели без дела у нее на груди. Последний раз она приезжала в Лондон зимой, перед Прагой, и очередной визит, она знала, дастся ей нелегко. Впрочем, пока все было отлично. Наконец-то она вырвалась из дома, из-под теплого одеяла родительской опеки – искренней, но не знавшей границ и оттого гнетущей. Мама с папой впервые за несколько месяцев согласились выпустить Софи из виду, и она была очень благодарна за оказанное ей доверие. От одной мысли об этом на ее лице расцветала улыбка.

Весна всегда была ее любимым временем года – омытым радостным солнечным светом перерождения, новых начинаний и возможностей. Зимой листья опадали и умирали на земле, звери прятались в норы, а птицы улетали на юг – в поисках теплых ветвей, на которых можно сидеть и распевать свои песенки. Весна же с распростертыми объятьями встречала жизнь и подбадривала всех, кто встал на новый путь. Софи сознавала, что новый путь предстоит и ей: путь без Робина. Однако впереди ждала не кромешная тьма: на горизонте ее бесконечной боли уже брезжила заря.

Выставка Меган показалась ей прекрасным поводом встать на путь принятия. Софи понимала, что дорога предстоит долгая и ухабистая и что, вероятно, ей уже никогда не избавиться от тягостного чувства утраты, однако поездка в Лондон означала, что она по-прежнему способна жить и выбираться в мир. Да, очень важно вновь заручиться доверием родителей, но еще важнее – заручиться доверием к самой себе.

Софи порылась в сумке и выудила оттуда письмо. Она читала его столько раз, что давно уже выучила наизусть, но ей нравилось смотреть на корявый почерк Робина. У него была особенная манера письма: глядя на эти строки, она практически слышала его голос.

Тоби передал ей письмо еще в Праге и пояснил, что оно было найдено среди больничных вещей Робина, которые не глядя сложили в один пакет и убрали подальше. Тогда семье было не до этого, слишком страшное горе на них обрушилось. Лишь когда родители Софи позвонили им и сказали, что она пропала, Тоби пришло в голову перебрать вещи брата.

В конечном итоге именно Робин вернул ее к жизни.

Она вытащила листок из конверта и принялась читать.

Любимый мой Жучок!

Знаю, ты терпеть не можешь это прозвище, но исправлять ошибку уже поздно, верно? Прости, сейчас не лучшее время для шуток, но мы меня знаешь – идиот и есть идиот. Да и вообще, ты действительно похожа на жука – глазищи вон какие огромные. Жук ты очень красивый, но все-таки жук.

Самое ужасное в этом письме – то, что читать его ты будешь без меня. Кажется, я наконец смирился с тем, что скоро умру, но ты пока нет. Я это знаю. Иногда, просыпаясь ночью, я поворачиваю голову и вижу тебя рядом: ты смотришь, как я сплю, и в твоих глазах столько надежды… Хочу, чтобы ты знала: я не хотел умирать. Я хотел жить. Я хотел состариться рядом с тобой и видеть, как твои глазищи становятся еще больше, потому что голова скукоживается (извини, извини!).

Сейчас я тебе кое-что скажу, а ты пообещай, что не будешь злиться, окей? Обещаешь? Хорошо. Слушай. В прошлом году, когда мы приехали в Прагу загадать желание на Карловом мосту, я тебе соврал. Я вообще не загадывал никакого желания, просто сделал вид.

Выждав несколько дней, я тайком сходил на Карлов мост, пока ты спала, но и тогда попросил вовсе не о чудесном исцелении. Я всем сердцем пожелал, чтобы ты нашла силы быть счастливой и чтобы у тебя было все необходимое для жизни без меня.

Помнишь, как в самом начале мы валялись ночью в постели и делились друг с другом секретами? Ты тогда сказала, что жизнь без меня не имела бы смысла. Твои слова не на шутку меня встревожили, Жучок, потому что на самом деле ты полна жизни. В твоем сердце столько любви! Ее непременно нужно отдавать людям. Моя история подходит к концу, но у твоей книги впереди еще много глав. Семья, дети и, черт возьми, даже внуки! Я хочу, чтобы все это у тебя было. И чтобы ты всегда думала, будто я рядом и пришпориваю тебя на каждом шагу: поверь, так оно и есть.