Грехи людские - Маргарет Пембертон

К собственному изумлению, Элен заговорила с Адамом об Алане. Прежде она ни с кем не обсуждала эту тему. Во всяком случае, не говорила о нем так спокойно, как нынче. Может, дело было в том, что они уютно расположились на веранде. В том, что Адам подал ей чашку кофе, предварительно размешав сахар. Память ожила в ней. Она вспомнила, как Алан подавал ей блюдо с тостами и повидло...

– Стало быть, ты полагаешь, что больше никогда не сможешь выйти замуж? – спросил ее Адам.

Она печально покачала головой:

– Нет. Нас с Аланом соединяло большое чувство, которое мы сохраняли многие годы. Это чувство было прекрасным. Но то, что пьяный шоферюга в один миг разрушил наше счастье, вовсе не означает, что я никогда более не попытаюсь на его руинах построить новое. Алан не привидение, которое дышит мне в затылок. Будь его воля, он с того света наверняка попытался бы ускорить наш роман с Алистером. И захоти я выйти за Алистера, Алан непременно постарался бы мне помочь.

– Но ведь ты, насколько я понял, не хочешь выходить за Алистера? – мягко поинтересовался Адам.

Она грустно усмехнулась:

– Я сама толком не знаю, Адам. Правда, не знаю. Они услышали, как из гостиной донеслись голоса.

Мей Лин встречала вернувшуюся Элизабет. Открылась дверь, и она ступила на веранду. Ее глаза блестели, весь облик говорил о том, что эмоции готовы выплеснуться наружу.

Элен пришла в крайнее изумление и почувствовала себя неловко. Если Элизабет всегда возвращается в таком состоянии после свиданий с Рифом, можно лишь удивляться, как это Адам до сих пор ничего не заподозрил. Элизабет плавно подошла к ним, пожала протянутую руку Адама и нежно поцеловала его в щеку. Элен была шокирована и вместе с тем раздосадована. До этого дня ее симпатии были безраздельно на стороне Элизабет. Она была уверена, что связь с Рифом ничего, кроме страданий и душевных мук, подруге не причиняет. И вот теперь приходилось менять свою точку зрения. Она не потерпит, чтобы Элизабет так уверенно и спокойно наставляла мужу рога.

– Привет, дорогой, – сказала Элизабет. – Извини, что задержалась. Но у меня было совершенно фантастическое утро!

– И день тоже, – сухо заметил Адам, взглянув на часы.

Она шутливо сжала его руку выше локтя.

– Пожалуйста, не сердись. Я ведь и вправду рассчитывала вернуться к обеду. Но время пролетело незаметно...

Элен подняла брови. Конечно, незаметно, еще бы! Но неприлично говорить об этом вслух.

Элизабет между тем восторженно продолжала:

– Я обнаружила, что Ли Пи, тот самый Ли Пи, что прежде преподавал в Московской консерватории, сейчас живет в Цзюлуне. – Ее лицо светилось каким-то восторженным, идущим из глубины души светом. – Сегодня поехала к нему, и – представь! – он согласился заниматься со мной. Это же прекрасно, правда, Адам?

Элен почувствовала, что гнев и напряжение покидают ее. Элизабет вовсе не была так бесчувственна, как ей показалось. Оказывается, сегодня она провела утро вовсе не с Рифом. Элен усомнилась в том, что Риф Эллиот способен наполнить душу Элизабет таким восторгом. Чтобы ее лицо, глаза, весь облик изменились...

– Это и вправду хорошая новость, любовь моя, – осторожно сказал Адам. – Но стоило ли именно сейчас отправляться к нему? Перед самым нашим отъездом на отдых в Сингапур?

Элен удивленно посмотрела на Адама. В разговоре с ней он ни словом не обмолвился об этой поездке.

Элизабет села в одно из плетеных кресел и налила себе чашку горячего кофе.

– Я уже и сама об этом подумала, – сказала она, наливая в кофе сливки и стараясь при этом не смотреть на Адама. – Но важно то, что я побывала у него и он согласился заниматься со мной. Я сказала ему, что уеду недельки на три, может, на месяц. Это не проблема. Когда я вернусь, он будет меня ждать. Наконец-то появился человек, ради которого стоит совершенствовать свою игру. Моя жизнь понемногу вновь обретает смысл!

Когда она размешала кофе и подняла глаза, то встретилась взглядом не с Адамом, а с Элен. В ее глазах она прочитала молчаливое понимание и одобрение. Гарланды уезжают. Элизабет пытается единственным известным ей способом изгнать Рифа Эллиота из своей жизни. По возвращении она серьезно займется музыкой с Ли Пи. Риф вряд ли будет ее дожидаться. Элен едва заметно кивнула головой, давая понять, что одобряет поведение Элизабет.

– Тебе очень понравится Сингапур, – сказала она и поднялась с кресла, решив, что нет необходимости говорить с Элизабет наедине. – Когда вы уезжаете?

Элизабет, в свою очередь, вопросительно взглянула на мужа. Он повернулся к ней, улыбаясь и любовно глядя на жену.

– В среду, – сказал он и был вознагражден энергичным пожатием руки.

Глядя сейчас на эту пару, Элен почувствовала ком в горле. Им и вправду было хорошо вдвоем, и они заслуживали долгой и счастливой жизни. Она помолилась, чтобы Рифу хватило мудрости оставить Элизабет в покое.

– Ну, мне пора, – сказала она. На месте Элизабет – и на сей счет она не заблуждалась – Элен ни за что не рисковала бы разрывом с таким человеком, как Адам. Ради чего? Ради краткого романа с негодяем Эллиотом?

Обнимая Адама за талию, Элизабет посмотрела на Элен.

– Пока, – сказала она, отлично понимая, зачем та приходила, и чувствуя глубокую признательность подруге за заботу. – Все будет хорошо, Элен. Правда, все будет хорошо!

Элен улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй и, похожая на Юнону, грациозно прошла к своему маленькому «моргану». Она искренне хотела верить, что Элизабет права, что так оно и выйдет. Смущало Элен лишь то, что именно Риф Эллиот дал Элизабет адрес Ли Пи. Стало быть, у Рифа были основания искать преподавателя музыки, достойного таланта Элизабет. И кроме того, Эллиот сказал, что любит ее. Элен очень сомневалась, что он злоупотреблял этим признанием. Как и сомневалась в том, что он легко откажется от Элизабет.