Призрачный рай - Mila Moon

— О, я скучаю по тебе. Скучай по мне и по тому, чего у нас никогда не будет…

«Никогда не будет, — отдается болезненным эхо в сердце и душе. — Никогда не будет». Я резко вытягиваю наушники и отбрасываю в сторону телефон, садясь, словно натянутая струна, на кровати.

Это ненормально. Я извожу себя постоянно мыслями о нем, словно обрекая на мучения. Неужели я настолько… двинулась? Сумасшествие. Невозможно так сильно полюбить, чтобы уйти и доводить себя изо дня в день. Никуда не деться от мурашек, от воспоминаний, от мыслей… От него.

Открываю ящик и достаю пузырек с таблетками от бессонницы, которые отключат мой больной воспаленный мозг. Если не выпить две пилюли, я снова буду бодрствовать, истязая душу ночь напролет. Проглатываю, запиваю водой и прижимаюсь спиной к стене, укутываясь одеялом. Жду, пока подействует снотворное. Безликий взгляд упирается в одну точку и медленно ползет по комнате. Она ничем не отличается от старой: бездушная и холодная, как декабрь, как Нью-Йорк.

Прошлое жилище собрало один негатив: ссоры Розы и Бенджамина, воспоминания о Коди, океан горьких слез и хрупких надежд, разлетевшихся в пух и прах. Стены пропитались аурой смерти и скорби, навевая только невыносимую тоску и печаль, как и город. Сейчас он превратился в самого заклятого врага, который решил убить все хорошее, во что я когда-либо верила. Можно переехать в другую жилплощадь, город, страну или даже континент, но шрамы будут все так же ныть и жить очень глубоко… Всегда с нами, как надоедливые соседи, от которых не прочь избавиться. Сколько не убегай от самого себя, в один момент придется остановиться, перевести дыхание и определиться. Либо привыкаешь к боли, либо жизнь превратиться в кошмар. Лучше отрезать один раз чувства, чем кромсать их по кусочкам, растягивая на неопределенное время. Будет нестерпимо больно, но всего раз.

Морфей медленно накрывал уставший разум мягким покрывалом, и я проваливалась в тревожный сон, пока откуда-то издалека доносился голос Сандры Насич.

— Ты оставил след в моем сердце, я всегда буду помнить тебя. Помни меня, мы вместе даже когда порознь. Я всегда буду помнить тебя, ты освободил меня. Это было так…

Тот день остался для меня, словно в тумане. В нос отчетливо въелся запах препаратов, губы были соленными от непрекращающихся слез, безжизненное тело Коди в холодной комнате, два пальца на бездыханной шее, крыша, объятия Габриэля… Я почти ничего не помнила, даже того, почему оказалась на крыше «Crosby». Морозный воздух хлестал беспощадно по лицу, снегопад одевал Нью-Йорк в белоснежный наряд, а я… кидала вызов самим небесам, стоя за ограждением. Возможно, крыша стала единственным местом в огромном городе, где я могла уединиться. Она, словно звала и манила к себе. В прошлый раз я плакала здесь из-за страшной новости, обрушившейся неожиданно на нашу семью, сейчас пришла от безысходности. Или, возможно, я подсознательно знала, что он вновь найдет меня и убережет от полного уничтожения. Где-то теплилась надежда, что Габриэль протянет руку помощи, если я передам ему мысленный посыл.

Я помнила его успокаивающие, даже целительные, объятия, тепло крепкого тела, сильные руки, убаюкивающий шепот и притягательный аромат. Я помнила, как он вытеснил и заполнил собой мои мысли. Он будто выдернул шнур питания: мучительная боль от потери брата заполнилась сладкой и до безумия невыносимой болью желания. Моя кожа горела под его прикосновениями и поцелуями, разум не работал, а сердце давно сказало «да» и прыгнуло добровольно в руки.

Я таяла, будто снег на солнце, ловила огненные поцелуи, сгорала от удовольствия и жажды, произносила его имя, словно молитву, которая защитит и спасет.

Я тогда ощущала себя любимой и нужной, потому что Габриэль дарил мне это внеземное чувство. Ночной коктейль из боли и удовольствия, посыпанный печалью.

Но день ворвался безжалостно, не спрашивая разрешения. Я жалела, что ночь не бесконечна, когда неотрывно смотрела на него, проснувшись. Такого… Красивого, милого, безмятежного. Я боялась вздохнуть, коснуться его лица, сказать важные слова, душившие и рвавшиеся из сердца. Я таким его и нарисую на холсте, каким увидела когда-то во сне: настоящим, искренним, добрым, со светящимися малахитовыми глазами и широкой улыбкой на лице. Ведь Оззи — это только крепкая приросшая маска, с которой он уже не разлучается годы, а Габриэля Лавлеса узнать и увидеть дано не каждому, ведь он похоронен в душе, куда заглядывать позволено единицам.

Я узнала его и влюбилась.

Только этому безнадежному чувству не суждено прорости и дать плоды. Наше необычное знакомство, нестабильные отношения, перерастающие от ненависти к чему-то необъяснимому, похожи на красивый маленький бутон, который никогда не раскроется, и свет не увидит, насколько красив цветок.

Я ушла. Как бы тело и душа не болели, я сделала этот шаг — отпустила. Потому что заведомо знала, какой финал будет у этой сказки без happy end- а. Если не сейчас- все зайдет слишком далеко. Не для Габриэля. Для меня. Я разрушу себя собственноручно. Ведь первая любовь яркая, насыщенная, сильная, но не всегда взаимная. Иногда людям надо разойтись, чтобы понять чувства друг к другу; отпустить, чтобы узнать любовь это или привычка. Любви свойственно возвращаться, если она настоящая.

***

После похорон и увольнения из «Crosby», в нашей семье наступило затишье. Отпечаток оставил значимый след на лицах и в сердце каждого. Роза будто постарела на несколько лет, ее лицо испещрили морщинки, а уголки губ постоянно были опущены — она почти не улыбалась. Виджэй притих, но оставался насупленным и хмурым — брат стал серьезнее на глазах и часто молчал. Мы сплотились, но по-прежнему не могли прийти в себя, погруженные в невеселые мысли. Роза и Бенджамин развелись, больше мы не знали о его дальнейшей судьбе, мужчина словно стер нас из своей жизни, не попрощался, не объяснился и уехал. В этой страшной ситуации больше всего пострадала Роза, и мне было ее искренне жаль, ведь они с Бенджамином прожили немало лет. Сложно, когда человек сдается, отталкивает и убегает, оставляя все на произвол судьбы. О каких оптимистичных и радужных мыслях можно говорить, когда теряешь ребенка, а «любимый» человек взваливает проблемы на твои плечи? Горький осадок превращается в разочарование, и с годами уверенность и доверие к окружающим людям испаряется.

Переезд в Бруклин немного отвлек, как и поиск новой работы. Санди с сожалением и сочувствием смотрела, когда я сказала, что хочу уволиться, назвав причину. Это был ответственный и серьезный шаг — сжигать за собой мосты, отрезая