Тебе больно? - Х. Д. Карлтон

— Да, как те заключенные, которых ты убил? — насмехаюсь я. — С чего ты вообще взял, что я беглец?

— Ой, да ладно, может, я и стар и немного отстал от жизни, но я не дурак. Ты думаешь, я поверю, что такая молодая леди, как ты, не занималась незаконными делами, чтобы выжить?

Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает.

— Проституцией, без сомнения. Может быть, даже воровала у людей. В любом случае, ты не свободна от греха. И я готов поспорить, что копы будут рады услышать о твоем местонахождении.

В течение нескольких секунд единственное, на что я способен — это таращиться на него. Я знала, что Сильвестр не такой дружелюбный, каким притворяется, но никогда не думала, что он зайдет так далеко.

Мои инстинкты борьбы или бегства активизировались, и я вскочила на ноги, даже пытаясь осмыслить ситуацию. Очевидно, он не собирается просто так отпускать меня. Я чувствую себя такой глупой из-за того, что раньше не замечала глубины его одиночества. Изоляция свела его с ума, и он впал в отчаяние.

Но хотя я, может быть, и бегунья, я точно не шлюха. Я всегда буду сопротивляться. Это то, чему Кев научился на тяжелом пути, и то, чему Сильвестр тоже научится.

— Ты прав. Я делала плохие вещи, чтобы выжить, и я определенно не свободна от греха. Так что не заблуждайся и не думай, что ты станешь исключением, — рычу я.

Выражение лица Сильвестра становится грозовым, это единственное предупреждение, прежде чем он встает и бьет меня сзади по лицу, от чего я падаю на задницу.

Он показывает на меня и рычит:

— Это последний раз, когда ты проявляешь неуважение ко мне в моем собственном доме.

Затем он устремляется к лестнице так быстро, как только позволяют деревянные колышки. Мне нужна секунда, чтобы очистить зрение от звезд, от огня на щеке и от крови во рту. Со мной случались ужасные вещи, но даже Кев никогда не бил меня так.

— Что ты делаешь? — воскликнула я в панике, когда он бросился вверх по ступенькам.

Вскочив на ноги, я бегу за ним, добегаю до верха лестницы, когда он поднимает ружье и направляет его прямо на Энцо, который стоит на полпути по коридору со свирепым выражением лица.

Должно быть, в какой-то момент он схватил ружье, когда поднимался.

— Вернись в свою комнату, сынок, — предупреждает Сильвестр, его тон ровный, словно он пытается не напугать дикого медведя.

— Этого не случится, — рычит Энцо, побуждая Сильвестра нажать на цевье пистолета, что является явной угрозой.

Клянусь Богом, если он выстрелит, я надеру ему задницу и не буду испытывать угрызений совести.

Как будто потревоженный суматохой, звук волочащихся цепей прерывает все, что Сильвестр собирался сказать. Он вскидывает голову и смотрит в потолок: по полу тяжелыми шагами идет беспокойный дух.

— Ты их разозлила, — плюет он через плечо.

— Я? — повторяю я, ошеломленная. — Это ты ведешь себя как сумасшедший.

— Ты еще не видела сумасшедших, юная леди. А теперь иди туда! — я тот момент, когда последнее слово покидает его рот, шаги наверху замирают, усиливая звук его голоса до громоподобного.

Куда?

На мой вопрос быстро отвечают, когда замечают, что он показывает пистолетом в направлении своей комнаты.

Мои глаза расширяются до невозможности.

— Нет, блять, — рявкаю я. — Я не останусь с тобой.

Энцо делает шаг в сторону обезумевшего мужчины, но Сильвестр замечает его и направляет на него пистолет.

— Отойди! Я снесу твою чертову голову.

— Энцо, просто уходи, — рявкаю я. Его взгляд устремляется на меня через плечо Сильвестра.

Я тихо произношу:

— Пещера.

Ему придется довериться мне, чтобы уйти. Это то, что я умею лучше всего.

Энцо сжимает челюсть, мышцы грозят лопнуть. Его глаза становятся обсидиановыми, а взгляд обещает смерть, когда он снова медленно отступает в сторону комнаты.

Он не отводит взгляд до самой последней секунды. Сильвестр захлопывает дверь нашей спальни и запирает ее на ключ.

Прежде чем он успевает направить оружие на меня, я поворачиваюсь и бегу к лестнице.

— Черт возьми, вернись!

Я спускаюсь по ней достаточно быстро, чтобы чуть не упасть лицом вперед. Сильвестр несется по коридору и спускается по ступенькам за мной, но я выбегаю из парадного входа прежде, чем он успевает добраться до последней ступеньки.

— Вернись! — его крик прерывает хлопнувшая дверь. Тяжело дыша, адреналин и паника борются за место в моей крови, я бегу к пещере.

Это единственное место, куда я могу добежать.

Я могу только надеяться, что он не найдет меня там.

Глава 26

Энцо

Я смотрю сквозь облако красной ярости, когда поднимаю ногу и с силой бью в дверь, раскалывая дерево. Мне нужно добраться до Сойер — это все, что я могу чувствовать, все, о чем я могу думать, все, чем я могу дышать. Добраться до Сойер.

Как раз когда я готовлюсь пробить дверь во второй раз, я слышу звон ключей, прежде чем замок щелкает.

Я готовлюсь, когда дверь распахивается, и первое, что вижу — это направленное в мою сторону ружье.

Сильвестр смотрит на меня из-за оружия, делает шаг назад и направляет ружьё в сторону лестницы.

— Иди.

В ярости и молчании я выхожу из комнаты и направляюсь к ступенькам. Давление металла впивается мне в спину, пока я медленно иду, деревянный колышек Сильвестра несет его прямо за мной.

— Где Сойер? — рычу я.

— Ушла, но не волнуйся, я ее верну.

— Ты сделал ей больно? — вырывается у меня.

— Знаешь, не нужно было так поступать, сынок, — говорит он, игнорируя меня. Моя ярость усиливается, и теперь я смотрю на него сквозь черное облако. Я с радостью отдам свою душу дьяволу, если он причинит ей боль. — Я слишком снисходителен к тебе, хотя должен был с самого начала снести тебе голову.

— Должен был, — соглашаюсь я. Это было бы единственное, что могло спасти ему жизнь.

— И я сделаю это, как только Сойер вернется. Думаю, если я убью тебя преждевременно, она унесет себя в океан.

Не очень уверен в этом, но я все равно позволю ему в это поверить. Несмотря на то, что думает Сойер, она боец. Большую половину своей жизни она только и делала, что боролась.

Она