Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

Гильдия Артефакторов и Гильдия Времени и Пространства, скрепя сердце, были вынуждены признать суверенитет Дома после того, как мы сделали достоянием общественности записи их попытки силового захвата. Теперь они заключали с нами договоры об аренде помещений для исследований. На наших, строгих условиях.

Это была не победа, это был новый статус-кво.

Мой взгляд скользнул дальше. У камина, на массивном диване, сидел Грум-Гр. После того как Аррион снял с него проклятие, Грум-Гр обрёл не только полноценный голос — низкий, гулкий, с приятным каменным перезвоном, — но и частично вернул свой дар прорицания. Теперь он не просто предсказывал обвалы. Он видел «трещины» в ситуациях, чувствовал назревающие конфликты между гостями и мягко, мудро их сглаживал.

Он также нашёл свою спутницу жизни — троллиху по имени Борунда, которая пришла к нам несколько лет назад из его родного мира. Она была молчаливой, мощной, с добрыми глазами и золотыми кольцами в ушах. Она влилась в коллектив, взяв на себя кухню вместе с мамой, и между ними возникла странная, полная взаимного уважения дружба.

Лазурит же стал подлинной душой Дома. Он вёл «Каменные Хроники» — историю «Междумирья». Хроники были полны тонких наблюдений за гостями, философских размышлений и, конечно, его фирменных шуток. «У нас нет крыши, поэтому днём мы однозвёздочный отель, зато ночью — очень-многозвёздочный».

В воздухе порхали феи. Они уже не робкие создания с потухшими крылышками. Иви, Лина, Мира, Тэна, Флор, Зори и Веста — каждая стала мастером своего дела: одна отвечала за ароматы в номерах, другая — за идеальную гладкость постельного белья, третья — за свежесть цветов. Они звенели, переговаривались, и их смех был похож на перезвон хрустальных колокольчиков.

Дверь в восточное крыло распахнулась, и оттуда, окруженный стайкой студентов с планшетами, вышел Ксиландор. Он был одет в нечто среднее между профессорской мантией и деловым костюмом из перьев, и жестикулировал с привычным энтузиазмом. Основанная им «Академия межмирового гостеприимства и маркетинга» процветала. Студенты, представители десятков рас, ловили каждое его слово. Сам он, впрочем, по-прежнему находил время для своего любимого дела — он был нашим главным маркетологом.

— …именно поэтому, — звучно вещал Ксиландор, размахивая руками, на которых сегодня были надеты перчатки с пайетками, меняющими цвет, — эмоциональный интеллект важнее магических способностей!

Студенты кивали, записывая что-то в кристаллические планшеты.

Среди гостей в холле я заметила и знакомые лица. Элиана, Кайан и Виктор. Их союз, прошедший через испытания непонимания и ревности, окреп и гармонизировался. Они были постоянными гостями в своем «люксе для троих». Элиана иногда проводила в нашем Доме сеансы для других пар, ищущих гармонию, используя свой дар мага душ.

Я улыбнулась, чувствуя тепло, разливающееся внутри. Это был не просто рабочий день. Это была жизнь. Наша жизнь.

За моей спиной раздался мягкий скрип пера. Я обернулась. За большим дубовым столом, заваленным чертежами новых проектов, сидел Аррион. Его длинные, теперь всегда свободно распущенные волосы падали на плечи, он что-то быстро и точно вычерчивал. Наш кабинет был общим. Он — разум «Междумирья», я — его сердце.

Аррион поднял глаза и встретился со мной взглядом. Ни слова не было сказано. Но я почувствовала легкий мысленный толчок — образ чашки свежего чая, усталость от цифр и тихое желание отвлечься. Я кивнула, повернулась к небольшому сервировочному столику, где стоял термос с его любимым чаем, и налила две чашки.

В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась.

— Мама? Папа? Можно? — прошептала Лира.

— Конечно, солнышко, — сказала я, и Аррион жестом пригласил ее войти.

Лира вбежала в комнату и, не раздумывая, забралась к отцу на колени, устроившись поудобнее и заглядывая в его чертежи.

— Опять линии? — спросила она, сморщив носик.

— Энергетические потоки, — поправил Аррион, но в его голосе не было привычной сухости, только мягкость. — Гильдия Артефакторов хочет изучить, как Дом стабилизирует пространство вокруг себя после развертывания. Мы помогаем им не наломать дров.

— А дедушка с бабушкой приедут на бал? — переключилась Лира, глядя на меня.

— Обязательно, — улыбнулась я. — Они уже в своем номере.

Родители были частыми гостями. Для них Дом обустроил специальный «земной» номер — светлый, уютный, с привычной им мебелью и видом из окна на березовую рощу. Мама, полностью здоровая, окрепшая, вела на нашей общей кухне кулинарные мастер-классы для мультирасовой публики. Ее пироги и борщи пользовались бешеным успехом у огров и гномов. Папа завёл огромную оранжерею при Доме, где с помощью магии и упрямства выращивал розы с Земли рядом с светящимися грибами Обсидиана и вьющимися лианами Эльфийских Рощ.

Жизнь шла своим чередом, плотным, насыщенным, рабочим потоком. Каждый день приносил новые задачи: согласование графика научных конференций, подготовка к фестивалю искусств сильфов, решение бытовых вопросов гостей (кому-то из демонов низшего круга в номере было недостаточно жарко, а эльфийскому поэту мешал шум воды в фонтане). Но это уже была не борьба за выживание, а управление процветающим, сложным организмом.

Сегодня был особый день. Юбилейный бал. Десять лет с того дня, как я, Ольга Соколова, упала в люк и оказалась в подвале умирающего Дома. Десять лет, которые изменили всё.

Я взяла Лиру за руку, и мы вышли через главные двери не в прихожую у холла, как раньше, а на просторный внутренний двор «Междумирья».

Уже смеркалось. На небе, которое Дом показывал специально для вечера, загорались первые звёзды — не земные, а собранные из самых красивых созвездий десятков миров. В воздухе витала атмосфера предвкушения. Гости в нарядных одеждах (от эльфийских платьев из живого шёлка до строгих драконьих мантий и даже пары вечерних платьев с Земли) медленно стекались во двор. Слышались смех, приглушённые разговоры на десятках языков, звон хрусталя.

Я обернулась и увидела, как из Дома выходит Аррион. Он был в чёрном, слегка старомодном сюртуке, который так любил. Он подошёл, взял Лиру на руки, а потом другой рукой обнял меня за талию, притянув к себе.

— Всё готово, — тихо сказал он, его губы коснулись моего виска. — Оркестр из мира Сильварин уже настраивает инструменты. Ксиландор, кажется, готовится к тосту длиною в час.

— Главное, чтобы без йоги для всех в этот раз, — усмехнулась я, прижимаясь к нему.

Мы стояли так, втроём, на пороге нашего дома, и наблюдали. За этим миром, который