Брачная ночь - Николь Джордан

Из дневника

4 февраля, 1814

Теперь я знаю: у меня не было настоящей жизни до встречи с тобой. Ты мне раскрыл ее истинный смысл.

Ты один смог освободить меня из тюрьмы. Найти спрятанный у меня в глубине огонь. Заглянуть в мое сердце, ответить на его призыв.

Ты научил меня страсти, а потом и любви…

Аврора отложила перо и взглянула на дверь, ведущую в соседнюю со спальней комнату. Николас. Она скорее почувствовала его, чем услышала.

Он стоял, небрежно прислонившись к косяку. Он был неотразим. И сердце ее сладко замерло. Холодный свет зимнего утра играл на его золотистых волосах.

Она улыбнулась ему, полная нежности и желания.

— Давно ты тут стоишь?

— Не очень.

— Вижу, у тебя вошло в привычку наблюдать за мной.

— Верно. Нет большего удовольствия, чем смотреть на свою красавицу жену. — Николас подошел к ней и сел рядом за, письменный стол. — Снова пишешь обо мне?

— О нас, — возразила Аврора.

Аврора записывала в дневник свои самые сокровенные мысли. Ее любовь к Николасу была огромна, и она изливала ее на бумаге.

Она не прятала дневник от Николаса. У нее вообще не было от него секретов. Их странствия по океану страсти, казалось, никогда не кончатся, Николас открывал перед ней все новые и новые континенты. Это было ни с чем не сравнимое блаженство.

— Прости, что помешал тебе, любимая, — сказал он, разворачивая перед ней лист бумаги, — но я получил сообщение от Люсьена. Оно должно тебя порадовать.

Аврора с интересом стала читать документ. Вот она — королевская печать!

— Тебя помиловали? — с радостью воскликнула она.

— Да. Пришлось пожертвовать двумя торговыми судами, зато я могу вернуться в Англию, не рискуя быть схваченным и повещенным. И мы можем съездить к тебе на родину, дорогая.

Однако Аврора радовалась больше за Николаса, чем за себя. Он теперь не изгой. Никто не арестует его, не потащит на эшафот.

— Если хочешь, как только закончится война, поедем в Англию, — предложил он.

Аврора задумчиво посмотрела на мужа. Война между Америкой и Англией продолжалась — в опасной близости от берегов Виргинии. Война делала опасными любые перемещения в море — их путешествие через Атлантику тоже было рискованным.

— Я не рвусь в Англию, — с улыбкой сказала она. — Теперь мой дом в Америке. Здесь живут все, кто мне дорог. За исключением Равенны… Уиклифф ничего не пишет о ней?

— Только вкратце. Она все еще первая звезда в лондонском свете, а помолвка с герцогом лишь увеличила ее популярность.

— Вот это меня и беспокоит, Николас. — На лицо Авроры набежала тень. — Зачем она приняла предложение Холфорда, ведь недостатка в поклонниках у нее никогда не было.

— Мне тоже не по душе ее выбор, но мы с ней договорились, что я не стану препятствовать их браку.

— Я знаю, но… Думаю, пора отправить ей дневник Дезире, пока она не совершила роковой ошибки. Что за жизнь без любви и страсти? Она должна понять, чего себя лишает, пусть даже любовь влечет за собой страдания.

— Как Дезире?

— Да. Ты оказался прав. Любовь Дезире хоть и закончилась трагически, но она ни о чем не жалела.

— Вспомни наши отношения. Ты пожалела приговоренного к смерти и избавила меня от судьбы худшей, чем смерть. Без тебя я не узнал бы, что такое любовь.

Аврора ощутила ледяное дыхание смерти. Еще миг — и Геррод перечеркнул бы их будущее. Николас думал совсем по-другому.

— По-моему, своим счастьем мы обязаны Герроду. Ведь это благодаря ему мы встретились.

Впервые в жизни Аврора чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она любила и была любима, к тому же семья Николаса приняла ее как родную. Но Геррода она по-прежнему ненавидела — ведь он хотел убить ее мужа.

— А как поживает Уиклифф? Нашел себе невесту?

— Об этом он ничего не пишет. Хочу надеяться, что ему повезет так же, как мне.