Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

– Я гораздо сильнее, чем ты думаешь, Николас. Если Жаклин распускает про тебя гадкие слухи, ты должен себя защитить. И лучше, чтобы я в это время находилась рядом с тобой. Я никому не позволю говорить, что ты женился… на блуднице.

– Но Джорджия…

– Поверь, дорогой, я смогу сделать все, что от меня потребуется. И если надо стать настоящей леди, то стану леди, пусть и не являюсь таковой по рождению.

Маргарет захлопала в ладоши.

– Браво, моя дорогая! Великолепная речь! Я догадывалась, что у вас есть воля и целеустремленность. Ну, Николас, в выборе жены ты превзошел самого себя. Что ты теперь скажешь?

– Скажу, что твердо стою на своем. Я не готов ввергнуть свою жену в бесконечную череду скандалов.

Но Джорджия не отступала:

– Николас, вспомни, что тебе пришлось пережить из-за этой ужасной женщины. И не стоит так беспокоиться за меня. Кроме того, я считаю, что смогу помочь тебе.

– Джорджия, поверь, я вполне могу справиться сам. О боже, неужели ты не понимаешь, что Жаклин и тебя обольет грязью? Она и так довольно долго издевалась над тобой, и я не позволю, чтобы подобное повторилось.

– Но разве ты не понимаешь, что она делает мне больно, когда клевещет на тебя? Николас, ты самый смелый человек, которого я знаю, ты сталкивался с неимоверными трудностями и преодолел их. Почему же ты сейчас уклоняешься, чего боишься?

– Очень хороший вопрос, – заметила Маргарет. – Николас, у вас есть для нас ответ?

Он нервно взъерошил волосы и прорычал что-то нечленораздельное, очевидно – какое-то ругательство.

– Дорогой, так как же? – спросила Джорджия.

– Это просто какой-то заговор, – проворчал Николас. – Можно подумать, что вы сговорились.

– Нет, не сговорились, – сказала Маргарет. – Но мы переживаем за тебя, Николас. Я приехала сюда лишь потому, что мне невыносимо было слышать, как моя сестра ворошит старые истории и сочиняет новые.

– Ваша сестра?! – изумилась Джорджия. – Леди Рэйвен – ваша сестра?..

– Совершенно верно. Но я отношусь к ней не лучше, чем вы, так что не беспокойтесь – вы меня ничуть не обидите, если будете говорить о ней все, что думаете. Но, знаете, Джорджия, у меня не выходит из головы та история, которую вы рассказали мне, когда мы встретились у дороги. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что несчастный, о котором шла речь, – это лорд Рэйвен.

Джорджия закусила губу. Немного помедлив, кивнула.

– Да, миледи, вы правы.

– А человек, которого вы подозреваете в злом умысле, – это моя сестра, не так ли?

Джорджия снова кивнула.

– Так я и думала, – со вздохом пробормотала леди Кларк. – Что ж, если вы правы, а я в этом не сомневаюсь, то выходит, что речь идет о преступлении, и мы просто обязаны…

– Джорджия, в чем дело? – перебил Николас.

– Мы с леди Кларк сегодня уже встречались. Я собирала травы для твоего дяди, мы разговорились, и я рассказала леди о лорде Рэйвене и о том, что ищу противоядие от аконита. Это яд, Николас. По словам Джерома, твой дядя принимает его с самого начала болезни.

– Боже правый… – прошептал Николас, и кровь отхлынула от его лица. – Неужели она давала ему яд?

Джорджия вздохнула и пожала плечами.

– Джером ясно дал понять, что набор трав, из которого готовили отвар, дала ему леди Рэйвен. Но ведь можно допустить, что некоторое количество аконита было добавлено в смесь с лечебной целью…

– Жаклин прекрасно известны ядовитые свойства этого растения, – как можно спокойнее произнесла Маргарет, стараясь не выдавать своих чувств.

– Но почему, зачем она это сделала? – пробормотал Николас. – Она ведь не должна желать его смерти, потому что в этом случае контроль над собственностью перейдет к Сирилу.

– Пойми, в отвар добавляют совсем немного аконита. Этого не хватит, чтобы убить, но вполне достаточно, чтобы сделать человека недееспособным. Однако Джером отказался изменить рецепт снадобья. Видимо, Жаклин сумела убедить его в том, что только благодаря этому отвару лорд Рэйвен еще жив. А ты прекрасно знаешь, как Джером предан своему хозяину.

– Как она могла пойти на такое злодейство?! – в гневе воскликнул Николас. – Бедняге дает яд собственная жена!

– Иногда я спрашиваю себя, – в задумчивости проговорила Маргарет, – а не причастна ли Жаклин к смерти своего первого мужа?

– Неужели такое возможно? – прошептала Джорджия, ошеломленная словами гостьи.

– У меня нет доказательств, и своими подозрениями я никогда ни с кем не делилась. Но Николас, ты ведь, наверное, знаешь, как ей хотелось освободиться от этого замужества.

– Ее первый муж был торговцем, не так ли?

– Да, причем довольно богатым. Но он был намного старше Жаклин. Она вышла за него ради денег. Ни о какой любви – во всяком случае, с ее стороны – и речи быть не могло.

– Ее к этому принудили? – спросила Джорджия, вспомнив себя и Багги.

– О нет, это был ее собственный выбор, – ответил Николас. – Она хотела вырваться из того, что называла «оковами своей семьи». Жаклин вышла за Фрэнсиса Хамфри, потому что считала, что с помощью его денег сможет пробиться в свет. Но того, на что она рассчитывала, не произошло, не так ли, Маргарет?

– Да, пожалуй, что так, – кивнула леди Кларк. – Следует помнить, что мы росли… в очень стесненных обстоятельствах, и Жаклин чувствовала себя лишенной того, что полагалось ей по рождению, – то есть так она считала.

– Хорошо еще, что ваша семья вообще смогла выехать из Франции, – заметил Николас. – Насколько я понимаю, вы все были на волосок от гибели.

– Да, это правда. Но мне повезло, я была слишком мала и не помнила все эти ужасы, а вот моя сестра так и не смогла их забыть. И она ни на миг не забывала о том, что значит быть дочерью графа де Гира, жить в роскошном замке в окружении множества слуг, иметь красивые наряды и не думать о том, каким образом на обеденном столе появляются трюфели и спаржа. Но здесь, в Англии, было слишком много изгнанников, так что титул, не подкрепленный состоянием, почти ничего не значил. Вскоре наш отец заболел, и матери, чтобы содержать нас, пришлось работать. Мы жили в крохотной квартирке над магазином и, как могли, старались помогать матери. Но Жаклин не желала работать и очень усложняла всем жизнь.

– Охотно верю, – проворчал Николас. – Интересно, кому из своих близких Жаклин не усложняла жизнь?

Маргарет с улыбкой пожала плечами.

– Не знаю, но наш отец говорил, что де Гиры всегда сохраняли чистоту породы, и Жаклин всегда хотела быть образцом этой породы. Так вот, несмотря на все сложности, мы неплохо бы ладили, если бы Жаклин постоянно не придиралась к кому-нибудь. Особенно доставалось нашей сестре, которая была не только красивой, но и обладала мягким характером. Жаклин же только с возрастом обрела красоту, а раньше была страшненькой, и при ее несносном характере это отражалось на всех самым пагубным образом. Но на меня она почти не обращала внимания, поскольку я, по ее мнению, была еще слишком мала и никак не могла быть соперницей.