Изумрудные объятия - Шеннон Дрейк

— А вы не знали, что собираетесь в Америку?

— Нет, не знала.

Мартиса села напротив Элайны. Огонь в камине потрескивал и щелкал.

— О, наверное, Брюс хотел сделать вам сюрприз.

— А где он? — спросила Мартиса.

— Ушел. Сегодня у него много дел. Завтра День всех святых, значит, сегодня вечером жители деревни будут давать представление.

— Вот как?

— Да, это очень занятно. Они придут в замок в маскарадных костюмах и масках, а мы выставим им угощение — марципаны, печенье и другие лакомства.

— Звучит чудесно, — сказала Мартиса неискренне.

— Если хотите, мы тоже можем нарядиться.

— Возможно.

— Давайте!

— Но…

— Идемте! — Элайна вскочила. — Мы найдем костюмы!

— Где?

— В винном погребе. Там хранится много старой одежды, очень старой. Некоторые костюмы — двенадцатого века.

— В склепах?

— В винном погребе! — повторила Элайна.

Мартиса тоже встала. Она ведь еще раньше хотела спуститься в склеп. Винный погреб находился по другую сторону широкого коридора, но, возможно, ей удастся что-нибудь увидеть.

— Будет весело! — пообещала Элайна.

Они сбежали вниз по лестнице, миновали часовню, в которой после вчерашнего венчания все ещё сохранился аромат цветов. Пока Элайна открывала дверь в винный погреб, Мартиса смотрела в сторону склепа. Но в длинном темном коридоре ничего не было видно, а склеп, в который спускалась винтовая лестница из покоев лэрда, был погружен в полную темноту.

— Ну пойдемте же, сюда! — позвала Элайна.

Мартиса повернулась и последовала за ней. Они вошли в винный погреб, двинулись мимо рядов подставок с бутылками; некоторые бутылки были покрыты толстым слоем пыли.

— Сюда, в глубину, — сказала Элайна.

За всеми рядами бутылок оказалось нечто вроде пещеры в стене, и там стояли старинные сундуки. Элайна сдула пыль с одного из них, открыла крышку и сунула руку внутрь.

— Ой, посмотрите, разве не прелесть?

Мартиса взяла из рук Элайны несколько платьев. Все они относились к эпохе Наполеона, это были элегантные шелковые наряды, отделанные мехом, с завышенной талией, низким вырезом и узкой юбкой.

— Здесь есть и короны для волос! — воскликнула Элайна. — Не понимаю, как после прекрасных изящных платьев, которые носили раньше, мы дошли до этих чудовищных юбок.

Мартиса покачала головой и пробормотала:

— Я не знаю.

Она замолчала, ей показалось, что в подземелье, кроме них, есть кто-то еще. Она слышала шаги, которые уходили в сторону склепов.

— Элайна!

— Что?

— Вы слышали?

— Что?

— Шаги.

Элайна замерла и прислушалась, потом пожала плечами:

— Нет, я ничего не слышу, Мартиса, помогите мне, давайте выдвинем вон тот сундук. Я думаю, в нем должны лежать очень старые платья.

Мартиса послушно помогла Элайне. Они выпрямились, посмотрели друг на друга и рассмеялись: оказалось, что у обеих лица испачканы в пыли.

— Ой, ладно, думаю, оно того не стоит…

Элайна не договорила и, нахмурившись, прислушалась.

— Что случилось? — спросила Мартиса напряжено.

Элайна прошептала:

— Здесь кто-то есть.

Мартиса быстро прошла мимо деревянных стоек с бутылками, выбежала из винного погреба и двинулась по длинному коридору. Но ее встретила полная тишина. Тишина и темнота. Тем не менее у нее по телу побежали мурашки. Она поспешила вернуться к Элайне.

— Здесь никого нет.

— Может быть, Хогарт спустился, наводит порядок в часовне, не знаю. — Элайна улыбнулась: — Это мог быть кто угодно. Вот посмотрите, что я нашла. Как раз для вас, подойдет идеально.

Она подняла платье, похожее на тунику. Мягкое, белое, искусно сшитое. Слои ткани с мерцанием накладывались один на другой, под грудью шел пояс в виде золотой косы, а ниже платье ниспадало до самого пола мягкими искристыми складками.

— К нему есть браслет и диадема с шелковой вуалью.

— Сногсшибательно!

— Изумительно! Я буду императрицей Жозефиной, а вы… вы, конечно, будете королевой замка, кем же еще! — Она перекинула платья через руку, потом вдруг нахмурилась: — Мартиса, я действительно что-то слышу! Пойду посмотрю.

Элайна ушла, а Мартиса осталась ждать ее и присела на сундук. Шаги Элайны становились все глуше. Так прошло несколько минут. Мартиса думала, где же сейчас Брайан и когда вернется. А потом она услышала нечто другое. Какой-то тихий шорох. Затем скрежет. Затем такой звук, как будто один камень скользит по другому. Потом снова скрежет. Казалось, звуки слышались где-то позади нее. Мартиса вскочила с сундука и ахнула: ей показалось, что стена позади нее движется, издавая скрежет камня о камень. Она попятилась, закрыла глаза и снова услышала этот скрежет. Но прямо у нее на глазах стена сошлась и снова выглядела так, как будто никогда и не двигалась. Мартиса подошла к стене, потрогала ее, прислонилась к ней, и тут она услышала какой-то лязг — кто-то захлопнул дверь в винный погреб.

— Элайна!

Мартиса снова бросилась по проходу между стойками с винными бутылками, добежала до двери из металлических прутьев и дернула ее. Дверь была заперта.

— Элайна! — кричала она. — Элайна!

Ответа не было, только эхо повторило се голос в пустых коридорах.

Маргиса лягнула ногой решетку. Элайна… ее она никак не подозревала. Прекрасная меланхоличная Элайна…

Мартиса стиснула зубы и села на пол. Ее охватила паника, но это было глупо. Она оказалась запертой всего лишь с бутылками вина, а не с телами умерших. И конечно, это случилось по ошибке, Элайна обязательно за ней вернется.

Но тусклый свет, проникавший сквозь окна часовни, уже мерк, в коридоре становилось темнее. И хотя ее не заперли в склепе с мертвецами, все же они не очень далеко.

— Нет… — вслух пробормотала Мартиса.

За ней обязательно кто-нибудь придет. Например, Хогарту понадобится принести вино к обеду. Нет причин для паники.

А потом Мартиса снова услышала этот звук. Скрежет. Как будто там, позади нее, в маленькой кладовой, стена пришла в движение.

Она поняла, в чем дело. Там коридор. Такой же, как тот, что ведет из библиотеки лэрда в ее комнату, как заложенный кирпичами коридор, ведущий в камеру пыток, где нашли бедную девушку. Там коридор. И тот, кто ее запер, теперь идет за ней.

Мартиса бросилась на решетчатую дверь и завизжала. В темноте к ней двигалась какая-то фигура. Мартиса снова завизжала. Она оказалась в ловушке, и снаружи, и изнутри.