Изумрудные объятия - Шеннон Дрейк

— Миледи! — окликнули ее.

Дверь задребезжала, а скрежет камня смолк.

— Леди Кригэн! — повторил тот же голос.

Человек чиркнул спичкой о стену и зажег фонарь, от вспыхнувшего света Мартиса заморгала. Это был Хогарт. В одной руке он держал фонарь, в другой — ключ от двери.

— Мартиса! — раздался голос Элайны.

Потом она услышала другой голос, рассерженный голос Брайана:

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Дверь распахнулась. Мартиса вышла из винного погреба, и ее сердце, бившееся с сумасшедшей скоростью, стало немного успокаиваться. Ей хотелось броситься Брайану на шею. Из всех троих он появился последним, после того как прекратился скрежет. Мартиса не знала, где он был. В полумраке при свете фонаря она видела только, что его волосы цвета черного дерева спутаны и падают на лоб, в глазах полыхает огонь, и еще она видела, как яростно бьется пульс у него на шее. И он запыхался, как будто бежал.

— Брюс! — воскликнула Элайна. — Я не знала, что ты вернулся.

— Что происходит? — снова спросил он.

— Мы искали себе костюмы, — объяснила Элайна. — Как случилось, что дверь оказалась заперта?

— Не вы ее заперли? — спросила Мартиса.

Элайна воскликнула с негодованием:

— Конечно, нет! Мартиса, как вы могли подумать, что я сыграю с вами такую шутку?

Хогарт смущенно кхекнул:

— Леди, лэрд Кригэн, прошу прошения, это я запер винный погреб. Я не знал, что леди отправились туда за костюмами. Пожалуйста, простите, мне следовало сначала крикнуть и убедиться, что в винном погребе никого нет.

Мартиса испытала огромное облегчение. Она посмотрела на Хогарта. Тот виновато улыбался, явно чувствуя себя неловко, но она задумалась, правду ли он сказал. Или пытался кого-то выгородить.

Элайна поежилась.

— Давайте вернемся наверх.

— Ужин готов, — сказал Хогарт. — В этот раз мы ужинаем раньше, чтобы деревенские могли начать представление.

Мартиса повернулась и торопливо направилась к лестнице. Брайан положил руку ей на талию, но она ускорила шаг, чтобы избежать его прикосновений. В главном зале их уже ждали Йен, Конар и Питер.

— А вот и наша заблудшая невеста! — весело приветствовал Мартису Питер. — Вы задерживаете ужин. — Он взял ее за руки и шутливо пожурил: — Этак вы не проложите путь к нашим сердцам.

Элайна сообщила:

— Мартису заперли в винном погребе.

— Вот как? Сначала склеп, потом винный погреб? — удивился Питер.

Хогарт быстро внес ясность:

— Сэр, это я виноват. Я взял вино и запер дверь на замок.

Брайан снова оказался у Мартисы за спиной. Он отодвинул для нее стул, и она ощутила тепло его прикосновения.

— Мартиса и Элайна подбирали костюмы, — сказал Брайан, занимая место во главе стола. — Нашли что-нибудь?

— Да, нашли изумительные вещи! — ответил Элайна. — Брюс, а у тебя будет костюм?

— Не думаю, Элайна.

— Я оденусь в цвета нашего клана! — заявил Питер.

— Ну, это не маскарадный костюм! — запротестовала Элайна. — Ладно, родные мои, будьте скучными, если хотите. Но мы с Мартисой будем великолепны! Я нашла для нее свадебное платье двенадцатого века. Она будет выглядеть очень изысканно.

Брайан насторожился.

— Подвенечное?

— Да, Брюс. Ты ее увидишь! Невеста вчера, невеста сегодня. Но тебе нельзя на нее смотреть, пока мы не будем готовы. Мы переоденемся в моей комнате.

— В самом деле?

Элайна довольно кивнула.

— Право, вам надо одеться как-нибудь необычно. Всем, — добавила она.

Питер фыркнул, а Йен рассмеялся. Разговор перешел на празднества и угощения.

— Завтрашний день будет бесконечным, — заметил Йен. — Сегодня все эти люди ни на что не годятся после вчерашнего вина и виски. А теперь еще и сегодня вечером! Эти пьяницы будут приходить в себя целую неделю!

— Йен! — серьезно возразил Конар. — Эти люди работяги, а не пьяницы.

— Во всяком случае, не больше, чем ты, — с сарказмом заметил его отец.

Повисло неловкое молчание. Потом Йен рассмеялся.

— Ну да, так оно и есть. Вчера я действительно перебрал. Но ведь у меня был повод. — Йен подмигнул Мартисе: — Я обрел новую кузину, притом прекрасную.

Элайна отодвинула стул и бросила на стол салфетку.

— Мартиса, ты закончила? Может, пойдем?

— Да, я закончила.

Она чувствовала на себе испытующий взгляд Брайана. Он улыбнулся и, не сводя глаз с Мартисы, сказал сестре:

— Я не против, если мою новобрачную похитят на несколько часов, но помните все, что сегодня в полночь — час Ведовства, а в это время я должен получить Мартису назад.

Элайна рассмеялась.

— Конечно, лэрд Кригэн! — заверила она брата.

Она подхватила Мартису под руку и потянула к лестнице. Войдя с Элайной в ее комнату, Мартиса подумала, удастся ли ей поговорить с Брайаном наедине. Ей нужно было очень многое ему рассказать — о том, что слышала шепот на лестнице, о коридоре, который — она была в этом уверена — находится в стене за винным погребом.

И все же…

Она не знала! Это ужасно, но у нее не было уверенности. А что, если скрежет производил сам Брайан? Что, если он стал ее любовником, а потом и мужем, только затем, чтобы заполучить ее в качестве невесты замка и напоить ее кровью камень? Она чуть не застонала в голос. Ей обязательно нужно позже с ним увидеться. Но как быть в полночь? Заявить, что она отказывается спать со своим мужем? Или действительно исчезнуть в ночи? Ей нужно с ним увидеться.

— Ну вот, — Сказала Элайна, показывая на платья, разложенные на кровати. — Я отдала их Холли освежить. Ох, Мартиса, я и понятия не имела, что Хогарт может случайно запереть вас в винном погребе! Мне очень жаль.

Мартиса покачала толовой:

— Элайна, все в порядке, правда.

Но так ли это? А что, если это Элайна завлекла ее в ловушку? Или она сходит с ума, подозревая всех вокруг?

Мартиса принужденно улыбнулась и начала раздеваться.

— Мы не можем надеть эти платья поверх наших нижних юбок, — пробормотала она.

Элайна рассмеялась.

— Конечно, не можем! Мартиса, а тебе под это платье вообще не надо ничего надевать, шелк должен прилегать к телу.

Мартиса с сомнением покачала головой, но Элайна рассмеялась и показала на ширму в углу комнаты, через которую было перекинуто платье. Мартиса зашла за ширму и после некоторых колебаний все-таки надела его. Надела и удивилась, насколько приятным оказалось прикосновение шелка к телу.