Долго и счастливо - Сара Дессен

– Разве он живет не на Сант-Самаре? – поинтересовалась я.

– У него там дом для столь необходимой, но такой редкой подзарядки, – объяснила мама, не обращая внимания на закатившего глаза Уильяма. – А так он живет в Лейквью, правда, большую часть времени проводит в разъездах, читая лекции. Джон часто переезжает с места на место, но всегда может внести коррективы при необходимости.

– Вот что я имел в виду, когда сказал, что она читала книгу, – вставил Уильям. – Еще чуть-чуть – и она начнет говорить цитатами.

– В этом нет ничего плохого! – воскликнула мама. – К тому же Джон оставил два экземпляра своей книги для вас обоих с автографом. И, считаю, вам действительно стоит их прочитать.

– Луне всего семнадцать, Натали, – напомнил Уильям. – И она может не опасаться, что станет трудоголиком.

– Вообще-то, трудоманом. Но это не главное, – ответила мама, когда вновь загорелся экран. Она тут же схватила телефон и, не сводя с него глаз, продолжила: – Там еще говорится, как набраться смелости, чтобы воплощать свои желания, а не только тратить все силы на необходимое. Чего мы иногда не делаем.

– Ладно, мне пора домой, – ответил Уильям и отсалютовал нам шляпой. – Завтра утром в офис приедет Эмбер Дэшвуд, чтобы обсудить цирк с тремя аренами на ее свадьбе.

– Цирк? – переспросила я. – Как я могла это пропустить?

– Это недавние новости, – объяснила мама. – Видимо, пару недель назад она решила, что все-таки хочет тематический прием. Поэтому мы арендуем огромный шатер-шапито и наймем акробатов.

– Ничего себе, – выдохнула я, на секунду пожалев, что решила отдохнуть от работы. – Кажется, это будет что-то безумное.

– Она еще хотела экзотических животных, но с ними все намного сложнее, – собирая сумку, сказал Уильям. – К тому же это большая ответственность. Может, Эмброуз приведет свою собаку, а мы притворимся, что это экзотический зверек?

– Да он же совсем не свирепый, – возразила мама. – Но чего она ожидала от нас за такое короткое время?

Я представила Айру, с его жилистой мордой и выразительными бровями, как сильно он вилял хвостом, когда в поле его зрения появлялся Эмброуз. Их связывала настоящая любовь, которая возникла в то мгновение, когда он подхватил пса и унес с собой. В этот момент я почувствовала, что Уильям снова смотрит на меня, и тут же задумалась, не отразились ли мои мысли на лице. Но в этот раз он ничего не стал говорить.

Только поздним вечером, когда Уильям ушел, а мама поднялась в свою комнату с подаренным и зачитанным экземпляром «Трудоманы: как стать человеком, которым вы так стремитесь быть, и найти любимую работу», я поняла, что за все проведенное с ними время так и не упомянула об изменениях в своей личной жизни и Бене. Но это ничего не значило, ведь мы большей частью обсуждали поездку и просматривали фотографии на их телефонах (Уильям в основном снимал пейзажи, еду и закаты, а мама – себя на фоне закатов и пейзажей и, конечно же, Джона.) К тому же на следующее утро, когда мама заговорила о моем дне рождения во время просмотра «США на рассвете», я сразу же рассказала, что встречаюсь с парнем и хочу пригласить его на ужин, который она решила устроить. В последующие недели, после того как Уильям набрался смелости пригласить Мэтта, своего «сырного» друга, выпить (дважды) и поужинать (трижды), он решил, что придет с ним и к нам. И теперь мы планировали собраться тремя парами, чтобы поздравить меня. Конечно, для нас это нечто новое. Но кое-что осталось прежним: ужин состоится на день раньше, так как на двадцать второе июля у мамы и Уильяма запланирована репетиция свадьбы.

Что же касается меня, то в первые дни каникул я собирала вещи в колледж, тусовалась с Джилли, ее братом и сестрами, а еще пыталась привыкнуть к безделью, что оказалось сложнее, чем я ожидала. Первые дни я чувствовала себя до неприличия испорченной, потому что спала сколько хотела, ела хлопья пред телевизором в пижаме, просматривая «Большой Нью-Йорк» и «Чикаго», а потом читала до самого вечера. После этого затаскивала себя в душ и отправлялась на встречу с Беном. Мы гуляли и ужинали вдвоем или с его друзьями, а иногда отправлялись на прощальные вечеринки. Однако примерно через неделю мне стало труднее находить себе занятия. И, возможно, я все-таки оказалась трудоманом.

С Беном все было невероятно просто. Мы уже неплохо знали друг друга, поэтому мало чему могли удивиться. После стрельбы в Браунвуде в школе ходили слухи о моих отношениях с Итаном. Тогда Бен ни разу не упомянул об этом, однако с тех пор как мы начали встречаться, эта тема пару раз всплывала в беседах – ведь события, произошедшие раньше, тоже были частью нашей истории, – а после недолгого обсуждения мы с легкостью говорили о других происшествиях. Вот в чем разница между человеком, которого знаешь, и незнакомцем: я не могла бы что-то утаить от Бена, даже если захотела бы.

Но все же с наступлением ночи позволяла себе мысленно вернуться в ту субботу, на свадьбу Роджера и Майи, и перебрать в памяти каждое мгновение в надежде найти подсказку, могло ли все сложиться иначе. И в этом совсем не чувствовалось наслаждения, которое я испытывала, вспоминая свою идеальную от начала до конца ночь с Итаном. Сейчас в голове мелькали лишь места, где я могла бы быть, или то, что следовало бы сделать, вплоть до нашего разговора на танцполе, когда меня так сильно захлестнули чувства, что пришлось сбежать. О чем я думала в тот момент? Но даже спустя время я не могла ответить на этот вопрос. Казалось, будто имя Итана стало своего рода заклинанием, которое помогло окончательно понять, что наши отношения с Эмброузом были слишком запутанными и странными, чтобы перерасти в нечто большее.

А вот отношения с Беном, напротив, казались простыми, непритязательными и легкими. И это ясно ощущалось сейчас, пока мы шли через парковку «Яванского кофе» к его машине, чтобы он мог отправиться на работу. И так же ясно отражалось в витрине магазина канцелярских товаров: то, как крепко он держал меня за руку, как мы шли в один шаг, при этом не торопясь, но и не волочась. К тому же благодаря множеству наших фотографий я знала, как мы смотрелись со стороны. Симпатичный, высокий и широкоплечий парень в джинсах и рубашке-поло с логотипом «Смузи Джамбо» и девушка в сарафане, шлепках и с солнцезащитными очками на голове, темные волосы которой собраны в неряшливый пучок. Но, когда мы прошли мимо витрины и наше отражение исчезло, мне показалось странным, что мы тоже этого не сделали.

* * *

– Конечно, я хочу, – сказала Джилли, открывая еще один тюбик солнцезащитного средства. – У нас еще впереди уйма времени.

Я недоверчиво смотрела на подругу, пока она выдавливала крем на раскрытую ладонь.

– На дворе пятнадцатое июля, и это примерно через месяц.

– Верно, – ответила она, пододвигая к себе Бин, которая красовалась в купальнике и шляпе от солнца. Придерживая сестренку одной рукой, Джилли начала размазывать крем второй, а затем добавила: – Но по твоему голосу можно предположить, что это будет завтра.

Я ничего не ответила, наблюдая, как Бин вертится в ее объятиях. Неподалеку от нас какой-то мальчишка прыгнул в бассейн бомбочкой, расплескав воду вокруг.