Ты теперь мой враг - Тиана Тесса

За свои услуги, как и обещает Макарова, Руслан сдирает с меня немалую сумму, но выполняет свою работу отменно, нас никто не останавливает, хотя я всё жду парней в форме или хотя бы на огромных джипах, но сегодня приключений не случается, и вскоре мы подъезжаем к ветхому строению.

Сгоревший дом выглядит ужасающе. Понимаю, что полыхало, не оставляя шансов на уцелевшие вещи. Даже деревянный забор пострадал. У меня сердце замирает от того, что я вижу сейчас, ностальгия болезненными спазмами окутывает оцепенением. Ничего не осталось — сгорел ведь не просто дом, а словно всё прошлое, проведённое здесь. Моё детство, юность. И время, проведенное с бабушкой.

Прошу мужчину подождать в машине и вскоре захожу во двор, толкая старую калитку. Она легко поддается, и некоторое время бесцельно брожу по развалинам. Мне кажется, я даже пропитываюсь этим запахом гари. Едким и всепоглощающим.

В доме даже смотреть не на что, просто груды строительного мусора, а местами даже опасно, крыше удается уцелеть лишь в одном месте, но кажется, даже ей с такими увечьями недолго остаётся. Бросаю взгляд на небольшой сарай, обитый металлическим профилем, он тоже пострадал, но я всё равно, повинуясь порыву, дергаю железную дверь на себя.

Она со скрипом поддаётся, и я осторожно вхожу. Глаза постепенно привыкают к темноте, включаю фонарик на телефоне и осматриваю «владения». Взглядом выхватываю небольшую коричневую тумбу, она металлическая, я помню, что раньше она стояла у бабушки в спальне и вспоминаю её секрет.

Я бы вряд ли обратила внимание на старинную вещицу, если бы не видела её раньше. К тому же понять, что за столешницей ящик довольно сложно. Я и знаю о нём лишь потому, что бабушка захлопывала створку, когда я как-то неожиданно вошла в её комнату. Сейчас лишь это вспоминаю, и тут же окутывает новой волной тоски.

Неужели ты правда что-то скрывала, бабуля, и зачем?

Не знаю, что могу увидеть внутри, просто хочу проверить всё.

Ломаю ноготь, чертыхаюсь, холодный металл поддаваться не хочет, но моя настойчивость побеждает, и я замираю, разглядывая то, что лежит внутри. Ничего особенного, записная книжка в твердом переплете под кожу, которая уже местами изрядно потрескалась, свечу фонариком и просматриваю, что внутри: рецепты, цитаты, может, и есть что-то важное, но я пока что не вижу в записях ничего особенного.

И всё же это память о бабушке, кладу блокнот в сумку и ящик закрываю.

Выходя, ещё раз оглядываю двор. Совершенно точно сюда больше никогда не вернусь и с тяжестью в сердце делаю глубокий вдох: деревянная сидушка проржавевшей качели вдруг покачивается от ветра, в тишине скрип раздается так неожиданно, что я замираю, и тут же к глазам подкатывает горечь, подхожу, касаюсь холодных прутьев, осторожно останавливаю раскачивание и сжимаю губы. Я прощаюсь с этим местом, когда-то родным и теперь как будто таящем в себе угрозу.

Ещё пара минут тишины, и вскоре выхожу со двора на дорогу. Глубоко дышу — это было настоящее испытание, и всё же чувствую досаду — я ничего не нашла. Впрочем, есть ощущение, что кто-то очень постарался. Уже собираюсь направиться к Руслану, который ждёт меня чуть дальше у участка, но кое-что заставляет задержаться. А точнее, кое-кто.

— Ликуня? — слышу совсем рядом знакомый голос и оборачиваюсь, растягиваю губы в улыбке. У соседней калитки стоит полная женщина в возрасте. Я её хорошо знаю.

— Здравствуйте, тёть Даш, — говорю и, приближаясь, рассматриваю. Она подозрительно косится за мою спину. — Что-то не так? — тоже оглядываюсь на Руслана.

— Тут уже и не знаешь, что так, а что не так. Сгорел ваш дом, — говорит она, как будто я сама этого не вижу. Наклоняется и пониженным тоном добавляет: — Да только сдаётся мне, помогли ему сгореть-то.

Для убедительности она даже глаза округляет.

— Вы что-то видели? Считаете, это поджог?

Женщина снова переводит взгляд за мою спину:

— А кто это там с тобой? — адресует она чёрному авто. Отвечаю тут же, напрягаясь.

— Мой хороший знакомый, вы не бойтесь, он хочет мне помочь, — на всякий случай уточняю я.

— Вот такой же помощник приезжал накануне пожара, — всё-таки сдаётся женщина. Мне кажется, ей в принципе тяжело даётся молчание, и сейчас она рада поделиться наблюдениями. Она тут же продолжает: — Вышел со двора вашего, не знаю, заметил ли, я сразу калитку-то обратно аккуратно прикрыла, прижалась и долго стояла, прислушиваясь. Не понравился вот сразу. Он подошёл и даже постучал, но я не открыла. А потом, когда услышала, как отъезжает автомобиль, вошла в дом и вскоре запах гари почувствовала, огонь перекинулся на наш сарай, благо, потушили. А ваш дом не успели, всё сгорело, — кивает она, хоть я уже в этом и так убеждаюсь.

— Хотите сказать, что видели эту же машину? — вдруг сама испытываю волнение по этому поводу, но женщина возражает:

— Нет, нет, та была серая. И номера заляпаны. Вот как у этой. Я успела машину на телефон сфотографировать до того, как этот мужчина вышел из вашего двора.

Ухмыляюсь, у Глеба серый джип.

— Не покажете?

Женщина кивает и лезет в телефон, а потом восклицает:

— Тьфу ты, я же с дочкиным выходила, у нее связь здесь лучше берёт, она как раз из города приезжала, на него и сфотографировала. Я пришлю, — говорит она, но я ещё прошу описать человека, которого, хоть и мельком, но надеюсь, успела рассмотреть тётя Даша, и после её ответа, ещё кое-что проверяю и иду в машину, кусая губы.

Под описание тети Даши очень подходит Глеб, и увидев его фото на телефоне, она кивает. Да, похож, хоть она и не уверена на сто процентов.

Конечно серых автомобилей пруд пруди, но что-то мне подсказывает, тётя Даша пришлёт фото знакомого мне авто. Всё не могу понять, что натворил Глеб и зачем если это действительно он? И пока мы возвращаемся в город, пытаюсь представить картину, которая врезается в уже собранную часть пазла новыми фактами.

Прощаюсь с Русланом недалеко от своего дома, но в квартиру не спешу. Вместо этого сажусь в свою «ауди» и пытаюсь найти в прошлом ещё один ответ.

Почти год назад

Я стою в полутёмной прихожей на пороге нашей квартиры, а Демид испепеляет меня взглядом. Он, конечно, ещё в ярости.

— Зачем ты пришла? — буквально рычит он.

Вопрос звучит сразу с угрозой, Демид обозначает бесполезность моих попыток что-то объяснить. Но я всё равно пытаюсь пробиться:

— Демид, выслушай… Пожалуйста.

Мой голос срывается, но вместо того, чтобы дать мне объясниться, он вдруг прижимает меня к стене рядом. Я выдыхаю, воздуха мне определённо не хватает. Впервые ощущаю на себе всю его злость так явно. Демид никогда раньше не применял ко мне силу, он даже в ссорах не переходил грань. А вот теперь так просто нависает, зло дышит, и если бы взглядом можно было размазать, в порошок стереть, он бы так и сделал: