Парадокс Севера - Виктория Побединская

— Мучаюсь с чем? — непонимающе переспросила я.

Он отвел меня в сторону, туда, где меньше шума, и протянул небольшую коробочку, завернутую в новогоднюю бумагу.

Ну конечно же, подарки. Я улыбнулась.

Как бы не было плохо, надо продолжать жить дальше, а праздники у меня всегда ассоциировались с чудом. Так пусть оно начнется.

— И что же здесь? — все шире растягиваясь в улыбке, спросила я.

Еще неделю назад, мы договорились, что не будем сильно тратиться. Предел — тысяча рублей.

— Открой, — ответил Пашка.

— Сейчас, подожди, я твой принесу.

Через пару минут я вернулась с приготовленным для него свертком. Это были перчатки. Пусть зима в нашем городе не отличалась суровостью, от влажности руки постоянно мерзли, а свои он как раз потерял.

Пока Пашка справлялся с оберткой, я раскрыла протянутый мне и ошеломленно застыла. Внутри лежал телефон.

— Твой старый уже никуда не годится, — чуть смутившись, произнес Пашка.

Я нахмурилась, качая головой. 

— Но мы же договорились о сумме.

— Да, вот только есть одно но… У тебя завтра день рождения. Считай это моим подарком сразу на оба праздника.

— Паш, ну ты что, я не могу его принять. Это слишком дорого.

— Для тебя не бывает слишком, — ответил он. — К тому же, я задолжал тебе гораздо больше. Думаю, ты знаешь, о чем я.

Я прерывисто обняла его, уткнувшись в широкое плечо.

— Спасибо.

— Теперь я смогу разговаривать с тобой, и наша связь не будет прерываться каждые десять минут, потому что твой телефон снова сам по себе отключился.

Я улыбнулась.

— Проверим?

Он кивнул, обрадованный моим рвением сразу же обновить подарок.

Мы переставили карту и телефон приветливо засветился. Я набрала бабушку. Никто не ответил.

— Странно, — пожала плечами я. — Обычно она всегда держит сотовый под рукой, в кармане халата.

Пока парни резались в приставку, девчонки принялись накрывать на стол. Я же попробовала снова. Ничего. И тогда набрала номер соседей. После трех гудков, теть Катя подняла трубку.

— Теть, Кать, с наступающим, — затараторила я, перекрикивая громкую музыку, которую кто-то внезапно на полную мощность врубил. — Теть Кать, а бабуля у вас? Я звоню ей, она не берет.

На том конце послышалась возня. Долгий выдох. А потом ответ:

— Давление у нее, знаешь же. Она просила тебе не говорить.

Меня словно накрыло куполом тишины, отрезав от бомбящих басов, смеха и радостных выкриков.

— Где она?

— Ее в больницу забрали.

— В какую?

— Да в третью вроде.

У меня скрутило живот. Она говорила что-то еще, но я уже плохо соображала. Пробормотала только на прощание:

— Спасибо, теть Кать. С наступающим... 

— Солнце, все нормально? — Надо мной с одной стороны обеспокоенно склонилась Леся, из-за ее спины выглядывал Марк. С другой ждал ответа Пашка. — Что-то случилось?

— Мне нужно домой. Срочно, — выпалила я и прежде, чем друзья начнут задавать вопросы, вызвала такси.

— Да объясни же ты, что произошло.

— Что-то с бабушкой. 

«Свободных машин нет», — ответила девушка-оператор, вежливо поздравив меня с наступающим новым годом.

— Её забрали в больницу.

Леся закрыла рот руками.

— Это серьезно?

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но заставила себя собраться.

— Не знаю, Лесь. Я ничего не знаю.

Спрятавшись ото всех в коридоре на подоконнике, я звонила то в одну, то в другую фирму, но никто не хотел в новогоднюю ночь пересекать границу. 

Время шло. Результата не было. Меня начало ощутимо трясти.

— Послушай, Диан, успокойся. — Пашка коснулся моего плеча, пытаясь поддержать. — Она ведь не одна. Рядом врачи. Ей помогут. А завтра поедешь.

Я покачала головой.

— Нет.

— Ну сама подумай. 

— Как ты не понимаешь? — разозлилась я на него. 

— Ну хорошо, хорошо, — обречённо отступил Пашка. —  Чем тебе помочь?

Я подняла на него взгляд полный надежды.

— Мне нужен кто-то с машиной, — попросила я. Он нахмурился. — Поспрашивай парней. Я заплачу. Сколько нужно. 

— Диан, новый год ведь. Все отмечают. Никто не сядет за руль.

— Но нужно ведь попытаться, верно? — прошептала я. — Пожалуйста.

— Ладно, я узнаю.

Он неохотно кивнул и растворился в толпе.

— Давай я попробую папе позвонить, вдруг наш водитель согласится? — предложила Леся и тоже ускакала, прижимая телефон к уху.

Я осталась одна.

От музыки и недостатка свежего воздуха начало мутить. Я повернула оконную ручку и приоткрыла створку, впуская воздух. И вместе с ворвавшимся внутрь ледяным ветром, меня просквозило понимание: есть в этой академии одна комната, где не пьют. И я сорвалась с места.

Я неслась в общежитие парней, воскрешая пойманные между строк слова. Север упоминал, что Макс в завязке, с тех пор для всех без исключения действует "сухой закон", и эти случайно выхваченные из разговора воспоминания — вся надежда, что у меня оставалась.

В коридоре гулял холодный ветер. Кто-то так же, как и я, открыл окно и не захлопнул обратно.

Переведя дух, я остановилась у двери самой большой в Карточной Долине комнаты, из-под которой доносился смех, музыка и шум разговоров. Былая смелость сменилась жутким страхом. Я облажалась. И ничего не помешает ему на глазах у всех сломать меня как тростник, до конца. Чтобы больше не путалась под ногами.

Но у меня не было иного выхода. И я постучала.

Дверь открыл Макс, и из проема, словно волной, по мне ударило стыдом.

— Лапуля? — не без доли удивления произнес он. Явно не ожидая увидеть меня на пороге.

Что говорить, еще утром я и сама бы себя даже под дулом пистолета сюда не привела. Но произнесла весьма решительно:

— Мне нужен Виктор.

Вместо ответа Макс шире открыл дверь, пропуская внутрь.

В комнате от народу было не протолкнуться. Я не знала практически никого из приглашенных, но протискиваясь между ними, ощущала только решимость. А потом увидела его.

Север стоял у окна, опираясь ногой о стену. В его руках был пластиковый стаканчик. А напротив стояла девушка. Высокая эффектная блондинка, скорее всего тоже из выпускного курса. Она рассказывала ему что-то крайне увлеченно. А он… он улыбался.