Один маленький грех - Лиз Карлайл

— Спасибо, — сказала она. — Вы очень добры. Леди Шарлотта засмеялась.

— Я вижу, вы ранняя пташка, как и я. Все остальные поднимутся не раньше, чем через час. Налить вам кофе?

Эсме в растерянности стояла на пороге.

— Вообще-то я ищу лорда Уинвуда. Вы его не видели? В глазах старой леди мелькнуло лукавство.

— Он заходил выпить кофе, но тут же удалился в свой кабинет, — сказала она. — Он наверняка еще там. Вы знаете, как туда пройти?

Эсме теребила носовой платок.

— Нет, — призналась она. — Не могли бы вы объяснить мне, мэм?

Леди Шарлотта отставила чашку.

— Проще будет отвести вас туда, — сказала она. — В этом доме чудовищно запутанное расположение комнат. Мне ли не знать. Я здесь выросла.

Она бойко засеменила по коридору, двигаясь гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать от женщины ее возраста.

— Кабинет находится в самой дальней части дома, — пояснила она через плечо. — В самой старой части, которая выходит на задние сады. Куин прячется там, когда хочет спастись от хныканья Гвендолин.

Эсме шла за ней, и по мере того как двоюродная бабушка Уинвуда поворачивала то налево, то направо, поднималась по ступенькам, шла по извилистому коридору и снова спускалась вниз, ее ужас нарастал. Они прошли мимо двух служанок, старательно чистящих ковры, и вдруг, повернув за угол, оказались перед огромной дубовой дверью.

— Вот мы и пришли! — шепнула леди Шарлотта, радостно толкая дверь, из-за которой потянуло холодом. — Сейчас я могу забыть свое имя, мисс Гамильтон, но я не забыла…

Старая леди застыла на пороге.

Поперек стола, стоявшего в центре комнаты, была распростерта женщина, удерживаемая мужчиной, который неистово целовал ее. Женщина отбивалась, как тигрица, но мужчина — Боже, это был лорд Уинвуд — удерживал ее за запястья.

Она как-то сумела отвернуть лицо в сторону.

— Fa schifo![6]— выкрикнула она, изо всей силы ударяя его коленом, явно желая ударить как можно больнее. — Sporco![7]Отпусти меня, гнусная английская свинья!

Пробормотав ругательство, Уинвуд поднялся с нее. Только тогда Эсме увидела зажатый в ее перчатке стек. Женщина сильно хлестнула им по лицу Уинвуда — ярко-красные брызги крови окрасили его рубашку. Те двое, судя по всему, не замечали стоящих в дверях женщин. До того момента, пока старая леди не упала в обморок.

Она ослабела и плавно сползла на пол. Эсме, должно быть, вскрикнула. Откуда-то появились служанки. Женщина — графиня Бергонци — оттолкнула Уинвуда и бросилась к Шарлотте, путаясь в полах своего костюма для верховой езды.

Графиня неловко опустилась на колени, не видя ничего вокруг.

— Куин, вы глупец! — кричала она, откидывая волосы с лица Шарлотты. — Хватит! Довольно! Теперь вы убили свою бабушку!

Эсме приложила пальцы к горлу старушки.

— Пульс есть, — сказала Эсме. — Она не умерла. Уинвуд застыл на месте. Через открытое двустворчатое окно, доходящее до пола, из сада шел холодный воздух.

— Закройте окно, — велела Эсме одной из служанок. — Уинвуд, пошлите кого-нибудь за доктором. Ради Бога, поторопитесь!

Уинвуд словно очнулся и начал действовать. Шарлотта испустила жалобный стон.

— Не надо… доктора, — прошептала она.

— Poveretta! — бормотала графиня, продолжая гладить лицо старой леди. — Non ci credo![8]

Когда Эсме в следующий раз взглянула вверх, Уинвуда не было. Две служанки смотрели ему вслед с вытаращенными глазами и с открытыми ртами. Боже милостивый! Они, должно быть, все видели.

Доктор недолго осматривал леди Шарлотту.

— Переломов нет, — сообщил он толпе, ожидающей в гостиной леди Уинвуд. — Но пульс еще прерывистый, каким и был последнее время, даже получше. Я посоветовал бы денек полежать в постели и ее обычное лекарство для укрепления сердца. Завтра она будет чувствовать себя как обычно и, я надеюсь, сможет вернуться домой.

— Слава Богу! — Леди Уинвуд прижала к груди скомканный носовой платок. — Я боялась худшего.

— Запомни мои слова, Гвендолин, это все кровь! — заявил пожилой джентльмен рядом с ней. — Шарлотта никогда не выносила вида крови.

— Нет, я считаю, что это ее больное сердце, — сказала леди Уинвуд. — Наверное, она перенапрягла его.

Лорд Уинвуд машинально провел пальцем по ранке на щеке. С того момента, как слуги на руках перенесли сюда его двоюродную бабушку, он беспокойно ходил взад-вперед. Его сестра Элис сердито следила за ним из угла и теребила в руках носовой платок.

— Вспомни, Хелен, как Шарлотта лишилась чувств и выпала из догкарта[9], когда под колеса попала белка? — говорил теперь пожилой джентльмен даме, сидевшей по другую сторону от него.

— Да, конечно, помню! — присоединилась к нему кругленькая седовласая леди — еще одна двоюродная бабушка, подумала Эсме. — Тогда Шарлотте наложили шесть швов!

Эсме прокашлялась.

— Это тоже очень прискорбный несчастный случай, — вставила она безмятежным голосом. — Уинвуд, вам не следует так пугать людей. Графиня неудачно сделала резкое движение — с каждым может случиться такое.

В комнате на мгновение стало тихо. Леди Уинвуд с прижатым к лицу носовым платком как-то странно смотрела на Эсме.

— Да, ужасное невезение! — наконец присоединилась она. — Куин, нам повезло, что Шарлотта не сломала бедро. В следующий раз будь к ней внимательнее!

— Сожалею, — повторил он, наверное, в десятый раз. — Не могу найти слов, как я сожалею.

Доктор выглядел несколько обескураженным.

— Пожалуй, я пойду, — сказал он. — Я загляну к леди Шарлотте утром, просто на всякий случай. Она, знаете ли, не молодеет.

Страсти утихли, «ранние пташки» начали покидать комнату и спускаться к завтраку. Леди Элис вывела мать, что-то рассказывая ей о детях. Графиня давно удалилась, покинув кабинет Уинвуда тем же путем, которым, судя по всему, она попала туда — через открытое в сад окно. Остальные еще не поднялись с постелей. Тем не менее, несмотря на попытки Эсме скрыть истинное положение вещей, к полудню следовало ожидать быстрого распространения слухов.

Вскоре в гостиной остались только Эсме и лорд Уинвуд. Пришло время сделать то, за чем она спустилась сюда. Она повернулась и увидела, что он безучастно смотрит в окно, никак не реагируя на ее присутствие.

Она подошла и положила руку ему на плечо.