Шатаут - Эйвери Килан

– Не говори мне это только потому, что чувствуешь себя обязанным, – ее нижняя губа подрагивает.

– Я говорю это, потому что это правда. Знаю, мы договорились плыть по течению, но я хочу большего, Сер. Я хочу тебя. Всю тебя. Ярлык, будущее, все, что захочешь.

Слезы текут по ее щекам. Рыдая еще сильнее, чем раньше, она прячет лицо у меня на груди. Осознание, что она переживала подобные страдания в одиночку, убивает меня. Я крепче обнимаю Серафину, больше всего на свете желая все исправить и проклиная тот факт, что не в силах этого сделать.

– Ты все еще х-хочешь быть со мной? – она едва выговаривает слова между судорожными глотками воздуха. – Даже если я заболею или буду вынуждена лечь на операцию…

От ее последней фразы у меня мороз по коже. Не потому что не хочу иметь с этим дело, а потому что не переношу даже мысли о том, что с ней случится подобное. Черт. Почему жизнь так несправедлива?

– Несмотря ни на что. Я весь твой, Сер. Ради тебя я сделаю что угодно. Только скажи.

Все еще рыдающая, она прижимается ко мне, пока я борюсь с комком в горле. Как долго она боролась с этим одна?

– Это как-то связано с тем, что случилось на вечеринке у Роба? – тихо спрашиваю я. Так я узнаю хотя бы примерно.

– Да, – выдыхает Сера, вцепившись в мою футболку.

Черт. Получается, это продолжалось довольно долго.

– Больше тебе не нужно проходить через это в одиночку. Я с тобой.

– Хорошо, – икает Серафина.

Какое-то время я просто держу ее в объятиях, поглаживаю по спине в попытке успокоить. Меня ранит то, что я никак не могу облегчить ее страданий. Эта, зарождающаяся где-то внутри боль пробирает до самых костей.

Я жду, пока Серафина не выбьется из сил, а ее рыдания не начнут стихать.

– Ты ела? – спрашиваю я, поглаживая ее по волосам.

– Нет, – признается она. – Со вчерашнего дня.

Черт. Следовало спросить ее об этом раньше. Уже далеко за полдень, а это значит – ей давно пора что-то съесть.

Я наклоняюсь, чтобы взять с прикроватной тумбы телефон.

– Давай я что-нибудь закажу. Заодно отправлю сообщение Марку. Хочу его предупредить.

Серафина поднимает на меня взгляд, ее ресницы все еще мокры от слез.

– Предупредить?

– Да. Отправлю его на недельку в отпуск. Так у него будет достаточно времени, чтобы отдохнуть за городом.

– Что? – она выбирается из моих объятий и отодвигается. – Я не могу удерживать тебя целую неделю.

– Динь, – прижимаю я палец к ее губам. После того, что я узнал, тренировки беспокоят меня меньше всего. – Хоккей подождет. Сейчас нет ничего важнее тебя. Я освобожу расписание. Скажу тренеру, что не приду на завтрашнюю тренировку. Так смогу сходить с тобой на прием, если хочешь. Или просто остаться дома и подождать, когда ты вернешься. В любом случае я рядом и никуда не собираюсь.

* * *

Холодный душ и несколько пропущенных приемов пищи пробудили в Серафине зверский аппетит. Когда наш заказ доставляют, она съедает почти столько же, сколько и я. Учитывая, что сам я чертовски проголодался, это говорит о многом.

– Кстати… – поморщившись, она опускает почти доеденный сэндвич с курицей. – Чейз ничего не знает.

– Я уже догадался. Есть причина, почему ты скрываешь это от него?

Поскольку Серафина и Чейз довольно близки, меня удивляет, что она умолчала о чем-то настолько важном. Она слегка прикусывает губу, но тут же отпускает ее.

– Мужчины тоже могут быть носителями, но мама хотела выбрать правильное время, чтобы поговорить с ним об этом.

– Понимаю, – я беру еще немного картошки фри с середины стола, где мы составили все блюда, чтобы каждый мог выбрать, что захочет. Уже и так понятно, что на этой неделе я не собираюсь беспокоиться о сбалансированном питании. Как и ходить на занятия в колледж. – Можешь рассказать мне подробнее о мутации BRCA, Сер?

Конечно, при первой же возможности я собираюсь пуститься в исследование, но сейчас мне хочется, чтобы Сера в общих чертах и без прикрас рассказала о том, с чем мы имеем дело.

– Наличие гена BRCA1 говорит о повышенной вероятности того, что я заболею раком молочной железы и яичников, – она крепче сжимает стакан с холодным чаем.

От ее слов у меня замирает сердце.

– Существуют ли какие-то меры? Дополнительная проверка организма?

Таким образом я пытаюсь узнать, помогут ли ей дополнительные финансовые вложения. Я готов на что угодно.

– Эм, ну… – поджимает губы Серафина. – В возрасте от тридцати пяти до сорока лет врачи рекомендуют провести профилактическую операцию. Другими словами, мне нужно решить, когда именно они удалят мне яичники и отрежут грудь. Разве для такого существует подходящий возраст? – по мере того как она говорит, ее голос дрожит все больше, пока снова не срывается.

Мне ненавистна сама мысль о том, что она подвергнется чему-то настолько ужасному, даже если это необходимо.

– Мне жаль, Сер, – я откладываю еду и придвигаюсь ближе, чтобы прижать Серафину к себе. Она все еще в моей одежде. Обычно я нахожу это милым, но в этот раз от осознания, почему она так одета, мне становится грустно.

– Понятное дело, такое решение сказывается и на других вещах. Как, например, рождение детей. Мы никогда об этом не говорили. Ты вообще хочешь детей?

– Ага, – мысль о том, что когда-нибудь мы с ней станем семьей, вызывает у меня улыбку. – Очень хочу.

– Когда я была на осмотре, то спросила гинеколога о том, каковы мои шансы в случае, если тест окажется положительным. Она сказала, что мне лучше завести семью до тридцати. Ну знаешь, если возникнут какие-то проблемы с фертильностью и не получится забеременеть сразу же. Учитывая время, к которому следует решиться на операцию, если я начну задумываться о материнстве в тридцать, у меня не будет возможности разобраться с трудностями. Если, конечно, таковые возникнут.

Кажется, она переживает из-за того, что приходится объяснять мне это. Хотя я не уверен, почему. Учитывая обстоятельства, все это выглядит вполне логично.

– В этом есть смысл.

Серафина отодвигается, чтобы забрать последний кусочек сэндвича. Доев его, она отвечает:

– Мне уже третий десяток, Тай. Пусть я только начала его, но все же. Это так пугает. Еще несколько месяцев назад я даже не задумывалась об этом. Теперь же вынуждена заранее распланировать всю жизнь. Все развивается настолько быстро, что мой мозг не успевает переварить