Ворон, каркни на счастье - Анастасия Разумовская

— Мальцик готов помахать железкой? Мальцику будет больно.

— Только трус говорит тогда, когда время говорить оружию, — резко ответил Кариолан.

Его сабля лязгнула, выходя из ножен. Эйдэн тоже вынул свою и замер, поигрывая клинком. Вокруг нас начал собираться народ. Я закрыла лицо ладонями, не в силах смотреть на происходящее. Они сошли с ума! Что Эйдэн творит? И… кто может это остановить?

— Ух ты! — прошептал за мной нежный девичий голосок. — Я чуть не пропустила самое интересное!

Я оглянулась. Позади стояла Мари и в восторге смотрела на застывших друг напротив друга воронов. Кариолан ринулся вперёд, и я уже больше не отводила глаз от бойни.

«Что он делает? Что он делает⁈» — мысленно вопила я, до боли стискивая пальцы.

Сабли со свистом резали воздух, глухо звенели друг от друга. Пару раз Эйдэн чуть не разрубил Кариолана напополам, ещё трижды — едва не срезал ему голову. Все атаки младшего Третий отбивал с лёгкостью или уходил из-под удара. Кариолан скользил ужом, а вернее гадюкой, нанося колющие удары, Эйдэн — танцевал. Его сабля рубила и резала. Я не могла оторвать от неё глаз, заворожённая смертельным танцем.

— Как красиво, — хрипло прошептала Мари над моим ухом.

Красиво? О нет! Это было ужасно. Я сотню раз умерла за те минуты, которые длился поединок. Противники сошлись в коротких схватках раз шесть, а на седьмой — я не поняла, как это произошло — Риол упал. Что-то красное поползло по снегу.

Эйдэн, присевший на полусогнутых коленях, пружинисто выпрямился, опустил клинок вниз, вытер полой плаща и прямо посмотрел на меня. Я как раз перевела взгляд с красного пятна на ворона.

— Ты… это… это же…

Третий усмехнулся, как-то криво и зло, со стуком вложил саблю в ножны. Отвернулся и пошёл прочь. Меня словно швырнуло к мужу, я упала рядом, осторожно перевернула его побелевшим лицом вверх. Из разрезанной куртки текла кровь.

О Боже…

— Риол, — прошептала я, трясущимися руками пытаясь развязать пояс куртки, — нет, пожалуйста, нет…

Гарм завыл. Рядом со мной сел кто-то тёмный, отстранил меня.

— Не мешай.

Быстро развязал куртку, кинжалом разрезал рубаху, обнажая рану. Затем приподнял раненного за плечи.

— Май, сядь так, чтобы он мог к тебе привалиться. Да, так. Герман, зови шакалов Кара. Или воронов. Элис, ты меня слышишь? Да?

Я посмотрела на него. Заморгала глазами, пытаясь сфокусировать внимание.

— Нужна кипячёная вода. Мы отнесём его в шатёр Эйдэна. Сделаешь?

— Да, — прошептала я, вскочила и бросилась в шатёр Кары.

Схватила котелок, выбежала наружу, быстро-быстро моргая, чтобы прогнать ненужные слёзы. Воду мне дали прямо из котла одного из костров. Она была горячей. Когда я вернулась в шатёр, Бертран уже устроил пострадавшего так, чтобы тот сидел. Принц удерживал Кариолана за плечи, а не очень знакомый мне хромой и горбатый ворон изучал рану. Затем прижал её чистым платком. Обернулся.

— Вода? Хорошо.

Встал, подошёл, закрепил котелок над огнём, бросил туда каких-то трав.

— Мешай, — велел мне и подскакивающей походкой вернулся к раненому.

Они с Бертраном принялись раздевать Риола. Затем Ыртаг — я вспомнила как звали Четвёртого ворона — намочил кусок чистой ткани и принялся промывать рану. Затем снова перетянул её.

— Это опасно? — спросила я.

Ыртаг покосился в мою сторону и безэмоционально ответил:

— Да. Тепло и покой. И контроль. Нужно наблюдать и ждать. Я останусь в шатре. Нужно слушать кровь и дыхание.

И, помолчав, хмуро заметил:

— Зацем Эйдэн это сделал — непонятно.

— Мстил за отца, — предположил Бертран жизнерадостно. — Чего тут непонятного?

— Я не о том, — досадливо мотнул головой Ыртаг. — Поцему не убил? Рука стала не тверда? Рана опасна, но умрёт или неизвестно. Не похоже на Эйдэна.

— Ну так нельзя ж убивать бездетного ворона, иначе его род пресечётся. Май… спасибо, солнышко. Ты не могла бы подождать меня снаружи?

Майя нахмурилась:

— Кот, ты переживаешь за мою психику? После того как раны мальчика уже перевязаны?

— Не пресецётся, — возразил Ыртаг. — У Кариолана есть жена. В слуцае смерти Седьмого ворона один из воронов войдёт…

Меня замутило, и я вышла наружу.

Снаружи уже опустилась ночь, и отблески огней заливали снег оранжевым туманом. В небе переливалась звёздная россыпь. Я прошла к шатру Эйдэна, и увидела Третьего ворона сидящим у костра. Мужчина точил саблю, и мне снова стало нехорошо.

— Зачем ты это сделал? — спросила я и сама услышала слёзы, зазвеневшие в голосе.

Эйдэн повернул ко мне озарённое оранжевым светом лицо. Тени чётко вычерчивали высокие скулы и впадины глаз. Пожал плечами.

— Цто тебе не нравица, Сиропцик?

— Перестань. Зачем ты решил убить Кариолана?

Я всхлипнула. Меня трясло.

— Хотел бы убить — убил бы, — безразлично отозвался Эйдэн.

— Ыртаг сказал, что рана опасна. Значит, Кариолан может умереть…

— Его право.

Губы защипало. И глаза. Я вытерла слёзы ладонями.

— Эйдэн, зачем?

— Его отец…

— … но не он! Кариолан не виноват в том, что сделал его отец! И смерть Седьмого ворона не вернёт тебе твою жену!

— Ты крицишь, — равнодушно заметил ворон.

А затем засунул саблю в ножны, легко вскочил и подошёл ко мне, взял за подбородок, повернул лицом к свету и заглянул в глаза:

— Тебе он нравица?

— Он — мой муж! — крикнула я, захлёбываясь от слёз. — Как ты мог, Эйдэн! Как ты мог! Ты мне казался другим…

— Каким?

— Хорошим. Добрым.

— Ты злишься?

Он серьёзно? Я почти задохнулась от боли, разрывающей грудь.

— Да!

Эйдэн протянул мне длинный нож. Или кинжал. Честно — не разбираюсь в этом.

— Хоцешь — убей. Сердце вот здесь. Но луцше не в сердце, его защищают рёбра. Ты неопытна, вряд ли попадёшь. Лучше по горлу — надёжнее. Вот тут.

Третий ворон говорил тихо, очень ровно и серьёзно. Глаза его поблёскивали в темноте. Я уставилась на металл в своей руке. Вздрогнула всем телом, хотела отшвырнуть в сторону, но Эйдэн сжал мой кулак. Резко развернул меня и прижал спиной к себе. Наклонился к уху.

— Это был цестный поединок, Сиропцик. Разве нет?

— Нет! — крикнула я и рванулась из его рук, но это была попытка пичуги вырваться из камня. — Нет! И