Я всегда буду рядом - Эвелина Шегай

— Поразительно, — усмехнулся Курт под сдавленный женский вскрик, — как ты дожила до своих лет с настолько ущербным мозгом? Неужели так сложно понять, что я не тот человек, кому следует угрожать?

Какое-то время до ушей Аннель доносились лишь звуки непонятной возни: шуршала одежда, вполголоса то болезненно стонала, то разъярённо шипела Мари, звонкий хлопок, как от пощёчины, и тяжёлый удар, словно на бампер машины опустили грузный мешок барахла.

И снова на долгие минуты наступила тишина.

— Брат… ты же мой брат… ты сам так сказал.

— И много раз об этом пожалел, — выплюнул он ядовито. — Мы бы смогли найти общий язык, если бы ты нормально себя вела. Но вы увы, ты пошла в папашку. Такая же долбанутая психичка с маниакальными наклонностями, но ко всему прочему ещё и не обременённая мозгами.

— Долбанутая психичка?.. Да ты знаешь, через что я прошла?!

— Меня не волнует твоя слезливая история. Я давал тебе много возможностей проявить себя иначе.

— Я знаю… Понимаю, что облажалась… Но и ты меня пойми!.. У меня никогда не было семьи или близкого человека… Мать меня боялась. Ненавидела! Поэтому при первой подвернувшейся возможности избавилась, засадив на десять лет в дурдом… И эта старая сука ни разу меня не навестила… Ни разу не навестила свою малолетнюю и остро нуждающуюся в ней дочь… А когда я самостоятельно смогла выбраться, перетрахавшись абсолютно со всем мужским персоналом этого убогого заведеньица, она как сквозь землю провалилась!

— Возможно ты забыла, но я вообще-то в курсе, при каких обстоятельствах ты попала в психиатрическую больницу для невменяемых преступников.

— А потом в моей жизни появился ты, — упорно продолжала откровенничать сестра, игнорируя его малоприятные комментарии. — И ты принял меня такой, какая я есть. Но я слишком злоупотребляла твоей заботой, да, братик?.. Теперь ты меня тоже ненавидишь?..

— Ненависть слишком сильное чувство, чтобы разбрасываться им на право и налево.

— Я не понимаю…

— Ещё бы ты поняла, — язвительно хмыкнул Курт. — Ненависть, дорогая сестричка, тоже нужно заслужить.

— То есть ты меня не ненавидишь?

— Поднимайся, — обречённо вздохнул он, отчаявшись достучаться до неё при помощи слов.

— Ты мне поможешь?.. В последний раз, пожалуйста!

— Я не буду с тобой нянчиться. Но отвезу к Николасу. Если сумеешь его убедить тебе помочь — сможешь выкарабкаться.

— Ну не знаю… он неприятный какой-то… Ладно, хорошо! Я поняла — буду его упрашивать помочь! А этой своей… невесте, ты не собираешься сказать, что отъедешь по делам?

— В этом нет необходимости.

— Вот оно как.

— Я не собираюсь с тобой долго возиться.

Дверцы машины поочерёдно хлопнули. И через несколько секунд мерно заурчал двигатель, ясно давая понять — больше ничего интересного подслушать не удастся.

Аннель отодвинулась от двери и задумчиво прикусила костяшку на указательном пальце, анализируя этот душевный разговор. Выводы напрашивались неутешительные и среди них доминировал один, который, видимо, намеревался тянуться сквозь её жизнь тенью красной нити: от всей родни Курта следовало держаться на почтительном расстоянии.

***

Джулия провела в коме две с половиной недели. А очнувшись, оказалась слишком слаба, чтобы отвечать на чьи-либо вопросы — сломанная челюсть всё ещё нуждалась в покое. Одни лишь зелёные хрусталики глаз то и дело увлажнялись слезами, словно она всё понимала даже без прогнозов врачей. Знала, что за будущее поджидало её впереди. И от этой трагичной картины у всех щемило в груди.

Способов развлекать подругу в больничной палате нашлось не много. Единственный, который им был обоюдно приятен — чтение книг. Поэтому теперь каждый вечер после работы Аннель заглядывала к ней на пару часов. Выразительно зачитывала то одну историю, то другую. И видела по опечаленным глазам, что всё не то. Джулия любила наивные сентиментальные романы, где любая глупость прикрывалась большой неземной любовью. А подобных книг у неё в домашней библиотеке почти что не водилось. Поэтому накануне ночью пришлось оформить крупный заказ со всеми новинками жанра в интернет-магазине.

И вот она уже больше получаса дожидалась непунктуального курьера, ради которого даже уехала пораньше с работы. До начала приёмных часов в больнице оставалось сорок пять минут — у неё не было ни малейшего желания и дальше тратить драгоценное время на это утомительное занятие.

Аннель почти смерилась с мыслью, что прихватит с собой увесистый кирпичик с готическим романом восемнадцатого века, но тут на телефон упало сообщение, в котором курьер просил открыть ему ворота.

Невысокий парень с объемной коробкой шёл к распахнутой двери дома ленивой походкой вразвалочку. Она ещё издалека определила его принадлежность к самому раздражающему типу мужчин: этакий голубь с раздутым самомнением, видящий в зеркальном отражении прекрасного павлина. Отличительной чертой сего типа можно было назвать прежде всего отсутствие вкуса в одежде, поскольку качественным недорогим вещам подобные индивиды предпочитали дешёвые подделки громких брендов и несуразную бижутерию. Вот и у этого модника на груди болталась якобы золотая цепь толщиной с большой палец, а на запястье красовались часы украшенные псевдобрильянтовой крошкой.

— Здрасте, — буркнул он и небрежно сгрузил коробку на пол коридора при входе.

— Здравствуйте. Вы опоздали.

— Да тут пока найдешь нужный дом… Могли бы и сами забрать заказ из пункта выдачи, раз вам так время поджимает.

— В следующий раз так и сделаю.

— Проверять будете? — дежурно уточнил парень и, не дожидаясь её отрицательного ответа, протянул изрядно помятый жизнью бланк и ручку. — Распишитесь, пожалуйста.

А получив имущество компании обратно, он замер перед дверью обшаривая её пустые руки алчным взглядом. Но уже в следующий миг смекнул, что Аннель не волшебница и чудесных трюков с материализующимися из воздуха деньгами от неё ждать не следовало. Угрюмо попрощался и зашаркал не зашнурованными кедами к всё ещё открытым воротам.

Поразительно обходительные у этой курьерской службы работники. И если бы ей не было так любопытно заглянуть внутрь посылки, она бы ещё долго восхищалась их сервисом. А так, пришлось подхватить с пола коробку полную книг и побежать в кухню за ножом.

Требовательный стук во входную дверь прервал Аннель на самом интересном месте. Только