Острые предметы - Юлия Устинова

— Можно… мне? — сглотнув, неуверенно тянусь пальцами к его паху.

— Думал, ты никогда не попросишь, — то ли в шутку, то ли всерьез, но с заметным оживлением произносит. — Давай так…

Он делает непонятный жест, рисуя в воздухе дуги пальцами обеих рук.

— Как? — не соображаю.

— Шесть девять, Жень.

Я теперь не совсем дремучая, сразу понимаю, какую позу имеет в виду. Но мы так еще не делали… Ведь это… же… так…

— Это что… пин-код от сотового? — выпустив из пальцев твердую плоть, я не нахожу ничего более умного, чем зайтись нервным смехом. — А где еще две цифры?

— Хорош болтать, — он тоже смеется. — Иди сюда, — и подталкивает меня за бедро.

Все веселье вмиг заканчивается, стоит только опуститься лицом на Сашин пах, а промежностью — ему на лицо… Ощущений и впечатлений так много, что я не вполне отдаю себе отчет в том, что делаю. А делаю я то, что сосу Сашин член, обхватив его пальцами. Не знаю, его ли это вкус, или мой собственный, или все вместе, но я им упиваюсь. У меня текут слюни. Хоть наши гениталии — не цветы, но… мне все это безумно нравится… Мне это нравится… Мне очень нравится. Так нравится, что я на какой-то отрезок времени даже перестаю реагировать на то, как Сашины язык и пальцы исследуют меня в полном доступе. Меня больше его наслаждение заботит, а его, судя по всему, — мое. Он лижет меня более широкими движениями, облизывая будто мороженое… Я начинаю проделывать с его головкой то же самое. Мы стонем в унисон.

Спору нет, это не самая удобная позиция, и она требует определенной смелости, которую Саша у меня сегодня выторговал своими ласками, но все компенсирует взаимное удовольствие.

Я прикрываю веки и отпускаю все мысли. Все-все. До единой.

— Повернись… Сверху будешь.

Даже удивляюсь, когда слышу Сашин голос. Так не хочется прерываться, но он что… просит оседлать его?

Я разворачиваюсь и немного растерянно наблюдаю, как Саша рвет фольгу и натягивает презерватив, удерживая себя пальцами.

— Ползи ко мне, я помогу, — ободряюще гладит меня по бедру.

И он не просто помогает, а берет на себя большую часть работы, не спеша и плавно загоняя в меня член до упора. Я упираюсь локтями в постель и полностью лежу на Саше. Он посасывает мой язык и трахает снизу. Мы оголтело целуемся — громко, жадно и разнузданно. На вкус это почти так же, как было тогда, когда мы ублажали друг друга ртами — секс в чистом виде. Внутри меня происходят самопроизвольные сокращения, клитор пульсирует, я уже вот-вот… но что-то снова не дает.

— Саш… — вырывается у меня жалобное.

— Сейчас, милая, — он считывает реакции моего тела и выбирает оптимальный темп.

— Я не могу, — чувствую новый откат.

— Помоги себе, — нащупав мою руку, направляет ее между нами.

— Я не могу!

— Можешь. Будет круто. Поднимись, — притормозив, он шлепает меня по бедрам, вынуждая сесть на корточки. — Раскройся… — разводит мои бедра и входит снизу. Я прикрываю глаза, когда снова меня заполняет. — Вот так, — трогает меня моими же пальцами. — Делай, как нравится. Нравится же?

За веками все дрожит, и я выдыхаю:

— Да-а…

Саша сначала медленно, а потом все активнее начинает двигаться во мне. Я чувствую сильные руки под ягодицами, на которых сижу, опираюсь ладонью на твердую грудь и ласкаю себя до тех пор, пока не возвращаюсь в состояние, у которого есть только один выход.

Шлепки кожи о кожу, мои всхлипы, Сашино отрывистое громкое дыхание, неутомимые толчки… и в каждой моей клеточке взрывается наслаждение такой мощности, что я не сдерживаюсь и стону в голос на первой и на последующих волнах ярчайшего удовольствия.

— Вот это… нихрена себе, — к Саше раньше возвращается способность говорить.

Я даже толком не поняла, как он кончил, и как я оказалась блаженно лежащей у него на груди. Мы уже достаточно долго в таком положении находимся. Оба потные и взмыленные.

У меня просто ноль энергии, я выжата как лимон, дышу кое-как, внутри все еще подрагивает, и я сообщаю о своем состоянии:

— Кажется, у меня ноги отказали.

Саша хрипло смеется подо мной.

— Это… капец как приятно слышать, — лениво по спине меня гладит.

— Я люблю тебя… Саш… Я тебя люблю… — отбиваю еле слышно.

— Женька… — Саша задыхается даже.

— Всё хорошо, — приподняв голову, я целую его в подбородок. — Ты не…

Договорить мне Саша не дает, ввергая в дичайший ступор своим предложением:

— Давай поженимся?

49

Александр

— Вот это… нихрена себе…

Отдаю должное качеству, с которым мы отлюбили друг дружку.

Если по стобалльной системе, то я на сотку сдал тест по оргазму.

— Кажется, у меня ноги отказали, — Женя тоже под огромным впечатлением от того, что мы тут с ней устроили, находится.

— Это… капец как приятно слышать.

Я смеюсь и провожу рукой по ее спине, покрытой обильной испариной. Еще больше солоноватой влаги, которая теперь ощущается единой субстанцией, скопилось между нами. Мы с Женей обменялись запахами, слюной и всем, чем только можно. Почти. Все-таки то, что я бы хотел оставить внутри ее тела, слил в презерватив.

— Я люблю тебя… Саш… Я тебя люблю… — шепчет Женька, втираясь щекой мне в район сердца.

Лежит на мне полностью, но один хрен грудь у меня распирает. Сердце с дрожью пробуксовывает, и весь воздух вышибает из легких.

Понимаю, что надо кончать валять дурака, что мне нужно тоже что-то сказать, ответить, как-то прокомментировать, но у меня уже заученно язык к небу липнет.

— Женька… — все, что удается вытолкнуть.

Приподняв голову, она целует меня в щетинистый подбородок.

— Всё хорошо, — успокаивает, как ребенка. — Ты не…

Я смотрю на Женю. Никаких слов в моей голове, тех, что я не считал бы пустобрёханьем, по-прежнему не завозят. Зато меня осеняет внезапная, но совершенно отчетливая и абсолютно стоящая мысль.

— Давай поженимся? — что я и озвучиваю к нашему общему шоку.

Только у меня потрясение проявляется в молчаливом ожидании ее ответа. А у Женьки оно словно неприятное.

Хуже того. Я читаю разочарование на ее лице, и чувствую, как податливое женское тело, становится жестким и чужим.

Мазнув по мне растерянным взглядом, Женя закусывает щеку и слезает с меня.

— Же-ень? — я приподнимаюсь на локте, наблюдая, как она направляется к стулу, вытаскивает из-под