Американская звезда - Джеки Коллинз

Ник никогда не видел человека толще, чем Мэнни Манф-ред. Мэнни был не просто толстый, он был гаргантюанских размеров, с бусинками глаз, несколькими подбородками, с крашенными в желтый цвет волосами, уже почерневшими у корней. Он сидел в специально сделанном по его размерам кресле за скрипучим вертящимся столом, посасывая «севен-ап» через соломинку и швыряя пригоршни орешков кешью в жадный маленький рот. Нет, не такого человека ожидал увидеть Ник. Кью Джи и Мэнни вместе могли составить зрелище века.

– Я Ник.

– Ну и что?

– Вы мне сказали, чтобы я пришел.

– О, да. Кью Джи тебя прислал.

– Верно.

– Чего хочешь?

– Работы. Повременной. Мне надо часть дня быть свободным, чтобы ходить на прослушивания, когда они начнутся.

– Какие прослушивания?

– Я актер.

– Это кто сказал?

– Это говорю я.

Мэнни пошевелился в кресле и вздохнул:

– Водить машину умеешь? – Да.

– Хорошо водишь? – Да.

– Права не отбирали?

– Можете быть уверены.

– Иди к Луиджи. Скажи, что я велел приписать тебя к аэропортной части.

– И это все?

– А ты чего хотел, чтобы с тобой носились, как с этим самым? Убирайся.

Он убрался и пошел к Луиджи, человеку с острой головкой, выбитыми передними зубами и кислым выражением физиономии, и выслушал лекцию на тему, что можно, а что нельзя, когда ведешь лимузин, и получил приказание явиться на следующий день к восьми вечера. Всего и делов-то.

Но не так-то просто было опять вернуться в квартиру Син-дры. Управляющий словил его как раз в тот момент, когда он опять пустил в ход кредитную карточку. Управляющий был свирепого вида человек с длинными до плеч волосами, двумя золотыми зубами и кровожадными повадками. Он положил широкую лапу Нику на плечо:

– Чего делаешь, человек? Он попытался объясниться.

Но управляющий и слышать ничего не хотел. И вышвырнул его вон.

И Ник еще радовался, что Длинный локон не позвал полицию. Он слонялся около дома, пока не показалась Энни Бродерик. В одежде она выглядела совсем по-другому. Прямой дорожный костюм скрывал ее формы, а бейсбольная кепка – рыжую стрижку.

– Помните меня? – спросил он.

– Нет, – ответила она.

– Ну, конечно, помните, – сказал он и устремил на нее свой неотразимый зеленый взгляд.

– Что вам надо? – спросила она, явно оставшись неуязвимой.

– Вашей помощи.

Она подошла к старому коричневому «паккарду» и отперла дверцу.

– Это почему же?

Он включил обаяние на полную мощность, ожидая обычной реакции:

– Потому что вы меня знаете. И мы друзья. Она, видимо, удивилась:

– Действительно?

– Ну, конечно же, – убедительно отвечал он. Энни уже достаточно потратила времени впустую.

– Теперь послушайте меня, – резко сказала она. – Брат

Синдры, или кто вы там есть, перестаньте ко мне лезть. Может быть, я и выгляжу доступной, но вы уж поверьте, со мной ваши штучки не пройдут.

– Но я не денег у вас прошу, – сказал он, разозлившись.

– И это хорошо, потому что их нет у меня.

– Мне нужно только оставить у вас записку для Синдры. Чтобы она знала, где меня найти.

– А кто вам мешает это сделать?

– В данном случае управляющий. Я даже не мог взять свой чемодан из ее квартиры. Мне надо было ему все объяснять.

– Объясните все мне. И я передам, – сказала она, ожидая ответа.

Он молчал.

– Ну что же? – переспросила она, теряя терпение. – Где вас можно найти?

– Но я нигде не живу.

Вот в этот момент она, по его расчетам, должна была проникнуться к нему сочувствием и предложить свою кушетку.

– Вам негде жить, – отреагировала она сухо. – Да, действительно скверно.

Так что фамильное анджеловское обаяние тут не сработало. У женщины оказалось холодное сердце.

– Да, но работу я уже получил, – быстро добавил он, как будто это могло повлиять на ее решение.

– Ну, значит, у вас все в порядке, – сказала она и выразительно посмотрела на часы. – Я опоздаю на занятия.

«А может быть, она того, лесбиянка, ведь все возможно».

– Передайте ей только, что я здесь и буду ей звонить. О'кей?

Энни кивнула и уехала.