Последнее лето в Аркадии - Дайрдре Парселл

В «Аркадии» было тихо как в могиле, особенно после моего гомонящего дома. Первым делом я обняла Тесс — да так крепко, что едва дух из нее не вышибла.

— Несчастная, — с чувством произнесла я.

— Не нужно, Рита, или я начну реветь, а это мне сейчас совсем ни к чему.

— Ладно, не буду. А где остальные?

— Фредерик поехал с Томом в бассейн, папа смотрит телевизор в гостиной. Показывают какие-то скачки.

— Ты ничего не говорила детям?

Тесс покачала головой.

— Папа убил бы меня, если бы я это сделала. Если захочет, сам расскажет. Кстати, Джек сейчас с ним.

— А Фредерик?

— Разумеется, нет.

— Как твой отец себя чувствует?

— Так же как и утром. О, Рита! — Тесс прижала указательные пальцы к глазам, словно пытаясь закрыть дорогу слезам. — Я знала, ясное дело, что однажды этот день настанет, но оказалась совершенно не готова. Самое ужасное, что в голове крутятся воспоминания о маминой смерти. Так и вижу ее осунувшееся лицо на больничной койке.

Я снова обняла ее, но сдержанно. Мне не хотелось, чтобы она расклеилась.

— Поздороваюсь с ним позже. Пойдем пока на кухню, заваришь мне чаю.

На кухне я сразу села за стол. В уголке, в огромной собачьей лежанке, похожей на корзину, ворочался клубок шерсти.

— Это она и есть. — Тесс даже не взглянула на животное. — Норма.

— Норма? Почему ее так зовут?

— Это не моя идея. Имя придумал Том.

Тесс налила мне чаю.

— Значит, надежды никакой нет? — на всякий случай уточнила я.

— Нет. Разве что папа согласится на лечение, да и то шансов немного. Но он отказался, и это его выбор.

— Да, в этом весь твой отец. А может, он прав? Какая химия в его годы?

— Да. — Подруга сморгнула слезы. — Да еще эта история с Джерри! Не знаю, за что хвататься. — Она смотрела в чашку. — Он звонил из аэропорта два часа назад. В тот момент я ревела в ванной, поэтому не стала брать трубку. Джерри вообще ни о чем не знает. Ни о послании Сьюзен, ни о болезни отца. Я даже не представляю, с чего начну, когда он появится. В голове полная сумятица. Я не в своей тарелке, понимаешь?

Глядя на Тесс, едва ли кто-то мог догадаться, что у нее серьезные неприятности. Она была одета в дизайнерский костюм жемчужного цвета, очень стильный. Волосы уложены, на лице — необходимый минимум косметики. Только в глазах растерянность, а ресницы без туши — очевидно, чтобы не растеклась при внезапных слезах. В общем, держалась Тесс хорошо, хотя это ничего и не меняло. Впервые я не могла дать подруге никакого совета.

— Я побуду с тобой до приезда Джерри.

— Спасибо еще раз.

— У тебя есть какое-нибудь печенье? — Я встала, подошла к буфету. За дверцей обнаружились лишь ржаные сухарики и никаких бисквитов. Чего и следовало ожидать.

Я думала о Джерри, и при мысли о его скором возвращении становилось не по себе. Я не столь впечатлительна, как Мэдди или Тесс, да и воображение у меня так себе, на троечку, однако входящий в дверь Джерри виделся каким-то вестником очередной беды. Словно огромный черный ворон, он двигался к дому и нес с собой грозовую тучу.

Я попыталась отвлечься от этого образа, найти тему для легкого разговора.

— Я останусь сколько потребуется. Самое главное сейчас — состояние твоего отца. А что касается первой проблемы… — Я помялась. — Ведь такое случается. Уверена, все у вас с Джерри наладится. Он же любит тебя.

— Откуда такая уверенность?

— Да это же проще простого, подружка! — Я снова села за стол и принялась хрустеть ржаным хлебцем. При этом я уверенно кивала головой, чтобы мои слова казались Тесс убедительными. Или хотя бы мне самой, на худой конец.

Ведь кто знает, что творится за чужими закрытыми дверями! Разумеется, Тесс и Джерри никогда не лобзались на публике и не называли друг друга «пусик» или «малыш». Все в нашей компании считали, что проявления любви зависят от темперамента и степени сдержанности. Но только ли от этого? Быть может, отсутствие внешних проявлений свидетельствует о том, что нет и самой любви?

Я сразу вспомнила тот странный разговор между мной и Тесс на пляже в Коллиуре. Она спрашивала, в чем смысл жизни, или что-то в этом роде. Кризис среднего возраста? Или недовольство существующим положением вещей? А ее увлеченность Фредериком Ярсо?

А вот американцу было бы неплохо убраться восвояси. Если его не выгонит Тесс, это придется сделать мне. Какого черта в доме делает мужчина, которого замужняя хозяйка находит привлекательным? Тесс десять лет живет с Джерри, они не юнцы, чтобы не сознавать, чем чревато появление третьего лишнего.

— Слушай, — начала я потихоньку копать, — у тебя теперь столько забот. Почему бы тебе не выставить назойливого гостя? Он явно приехал не вовремя.

Тесс коротко взглянула на меня, и я не успела понять, разделяет она мое мнение или возмущена предложением.

— О, Рита, это было бы невежливо, — вздохнула она.

— Если ему негде жить, он может перебраться к нам с Рики. Ты же знаешь, у нас полно места, а наша семья обожает толпу. Девочки будут рады, станут хвалиться Фредериком перед подружками.

— Ты такая отзывчивая! Может, вскоре я действительно воспользуюсь твоим предложением, когда немного приду в себя и буду способна выставить гостя за дверь. Когда буду знать… — Она не договорила, напряглась всем телом, прислушиваясь и глядя на дверь. — Боже, Рита, это он!

— Фредерик?

— Какой Фредерик? Откуда ему взять ключ?

Лично я не слышала никаких посторонних звуков, кроме мерного гудения телевизора где-то в глубине дома, однако Тесс оказалась права. Дверь кухни распахнулась, и появился Джерри.

— Что происходит? О, Рита, здравствуй. — Он повернулся к жене. — Тесс?

Человеческий мозг причудливо устроен, вы не замечали? Вместо того чтобы проникнуться ситуацией, внутренне сжаться, соболезнуя Тесс, я неожиданно заметила (впервые за столько лет!), как привлекателен Джерри Бреннан. Он выглядел как звезда на страницах таблоида, неожиданно пойманная папарацци. На нем был тренчкот — из-за дождя, начавшегося с самого утра. Влажные волосы казались чуть спутанными. Лицо напряженное, брови сошлись на переносице. В целом муж Тесс напоминал супергероя, который весь день спасал мир от неведомой опасности.