Бирюзовая зима - Карина Бартш

– Эмили, – сказал он.

– Что?

Он опустил взгляд на тротуар.

– Давай-ка ты поедешь домой на «Мустанге». У меня есть второй ключ, я заберу машину завтра утром.

На миг я словно приросла к месту. Потом покачала головой:

– Нет, Элиас. Я не оставлю тебя одного.

В его глазах мелькнуло то же странное выражение, что и раньше, когда он садился в лифт и напоследок оглянулся на меня.

– Со мной все в порядке, – сказал он. – Ты правда можешь идти. Я ничего не сделаю с Домиником, если ты этого боишься.

– Нет, по этому поводу я не переживаю. Я… я просто подумала, что, возможно, нужна тебе.

Он издал стон, потер двумя пальцами переносицу и сделал глубокий вдох.

– Послушай, – сказал он, – я очень благодарен тебе за поддержку, которую ты оказала мне в больнице. Но теперь мне лучше, и ты можешь с чистой совестью отправляться домой.

Я вновь покачала головой. Я даже слышать не желала подобных заявлений.

– Но я не хочу домой. Я хочу помочь тебе, Элиас.

Его голос зазвучал громче и жестче:

– Ты полагаешь, что окажешь мне услугу?

Я сделала шаг назад.

– Честно говоря… не знаю. Я… я на это надеялась.

– Зря надеялась! – отрезал он. – Ты окажешь мне услугу, если уйдешь.

Я не понимала, что происходит. Почему он так разозлился?

– Элиас, если это из-за нас, то… – Я сама не знала, как продолжить фразу, но продолжать мне и не пришлось, потому что Элиас перебил меня:

– Эмили, у меня сейчас нет никаких сил это обсуждать. Сделай одолжение, уходи. Ладно?

– Элиас, я…

Что я? Я закрыла рот, потому что сама не знала. И все-таки сделала шаг к Элиасу и потянулась к нему. Но прежде чем я успела коснуться его, он отшатнулся. Я медленно опустила руку. Казалось, она весит тонну.

– Эмили. Я хочу побыть один и прийти в себя. Пойми это, будь добра!

Мгновение я смотрела ему в глаза, затем опустила взгляд и кивнула:

– Если ты так хочешь, настаивать не буду. Я понимаю, тебе нужен покой.

Я надеялась, что выгляжу бодрее, чем себя чувствую. И не важно, каково мне на самом деле. Ничего не имело значения, кроме благополучия Элиаса.

– До дома я и пешком дойду, – сказала я. – Тогда с утра тебе не придется возиться с машиной.

– Нет, – ответил он, – пешком ты не пойдешь. Ни в коем случае. Мне будет спокойнее, если ты поедешь на машине. Мне нетрудно ее забрать.

– Как скажешь, – тихо ответила я.

В последний раз я попыталась заглянуть ему в глаза. Но он отвел взгляд и сунул руки в карманы штанов.

– Если что случится или ты захочешь с кем-нибудь поговорить – звони в любое время, – сказала я.

Он принял это к сведению, но мне показалось, что он не придал моим словам большого значения.

– Правда, Элиас. Это я не просто так говорю.

На этот раз он кивнул и, похоже, все-таки поверил. Хоть по его виду и было ясно, что он не собирается воспользоваться моим предложением. Дышать становилось все труднее.

Он кашлянул.

– В таком случае, спокойной ночи… И спасибо, – сказал он хрипловато, развернулся и исчез за дверью подъезда. Я долго смотрела на деревянный прямоугольник, который нас разделил.

* * *

За что он сказал спасибо? За то, что я согласилась уйти? Или за мою жалкую попытку помочь, из которой ровным счетом ничего не вышло?

Бог его знает.

Только когда на лестнице выключился свет и я поняла, что он добрался до пятого этажа, я побежала обратно к «Мустангу». Забралась в салон, завела мотор. В душе было пусто, а в голове ползали вялые мысли. Единственное, что еще функционировало, было подсознание, которое контролировало, как я веду машину, и в целости и сохранности доставило меня до общежития. Я припарковалась прямо напротив входа. Тут Элиас без проблем отыщет машину.

В комнате было темно. Только ноутбук светился на столе. Я забыла выключить его и выдернуть провод из розетки. Включив свет, я обратила внимание, что Евина кровать не тронута. Вероятно, она останется у Николаса или будет праздновать ночь напролет. Стянув ботинки и сняв куртку, я подошла к ноутбуку, чтобы его выключить. На экране все еще было открытое письмо.

Письмо…

Разговор с Себастьяном…

Первое письмо, пропавшее…

Предстоящий переезд Элиаса…

Все это вдруг показалось мне таким далеким, словно произошло давным-давно, а не месяц назад. События сегодняшнего вечера отодвинули все наши недоразумения и разногласия куда-то далеко. Усевшись за стол, я не могла не перечитать письмо еще раз.

Дорогая Эмили,

я знаю, что обещал оставить тебя в покое. Я сам себя ненавижу за то, что нарушаю собственное обещание. Но иначе не могу.

Нет ничего ужаснее неведения. Я могу сколько угодно гадать, почему ты не отвечаешь на мое письмо. Но я ничего не знаю наверняка. Одно слово от тебя – и я бы понял, как жить дальше.

Прочла ли ты мое письмо?

Неужели я потерял тебя, Эмили? Потерял навсегда?

Или тебе просто нужно время? Тогда скажи мне об этом, и я дам тебе столько времени, сколько есть в мире.

Я знаю, что совершил большую ошибку. И не одну, а много. Я день и ночь думаю, как исправить причиненное зло. Но что бы ни пришло в голову, все кажется ничтожным. Возможно, подобные ошибки исправить невозможно. Они непростительны. Но как бы я хотел попытаться, Эмили! От тебя ничего не требуется. Просто дай мне еще одну попытку. Есть ли у меня надежда на это? Хоть самая маленькая?

Эмили, стоит мне закрыть глаза, и я вижу твое лицо, чувствую твое тело и вдыхаю запах твоих волос. Как я мечтаю еще хоть раз обнять тебя!

Я знаю, что не заслужил этого, но я очень тебя прошу: пожалуйста, дай мне шанс. Даже если я не смогу быть тебе другом, то по крайней мере не гони меня совсем из своей жизни.

Я так раскаиваюсь в том, что сделал, Эмили.

С любовью,

Элиас Шварц.

Как и в первый раз, когда я прочла это письмо, эмоции захлестнули меня. Так много чувства, так много боли было в этих строках, что я словно узнавала в них себя. Сама того не желая, я причинила Элиасу такие же страдания, как и он мне.

Что же между нами происходит? И почему приходится так мучиться, несмотря на то что мы любим друг друга? Когда двое питают взаимные чувства, это же рай земной. Но оглядываясь вокруг, я вижу себя в аду.

Сегодня вечером я как безумная сорвалась на вечеринку, чтобы объясниться с Элиасом. Прошло несколько часов, на дворе глубокая ночь, а я сижу на том же самом месте, и Элиас по-прежнему не знает, что я не получила его письма. Я шмыгнула носом. Иногда жизнь превращается в гротеск.